Барин
Шрифт:
— Заступился за девушку в ресторане и убил кулаком отморозка. Думаю он на зоне ненадолго. Кстати, воры его уже под свое крыло взяли…
Не знаю, случайность или нет, но за два дня до боя Груздь поскользнулся на ступеньках и сломал ногу. Воры не захотели откладывать бой и решили найти замену Груздю. Вызвался Ильдар Магомедов.
— Ничего не бойся,– сказал Майор.– Я же учил тебя, когда выходишь драться: не имеет значения рост, вес, физическая подготовка противника. Ты смотришь в глаза и одновременно видишь его всего. Он только
— Я буду драться по любому…
— И запомни, Андрей, когда выйдешь на ристалище — боли нет. Вбей это твердо в подсознание. В кругу только ты и противник, которого нужно уничтожить… Я тебе чаек волшебный заварю, выпьешь перед боем, только чай не сразу подействует…
На ристалище, когда я смотрел в глаза Ильдара, я не видел там ничего. Только черную бездну. Наверное такой взгляд у акулы или аллигатора. Мы сразу обменялись обманными ударами. Я почти достал противника в живот, поставил защитный блок, вскользь попал в челюсть и отклонился, и тут же почувствовал страшную тупую боль, перед глазами будто опустился черный занавес. Ильдар ударил меня по затылку так быстро и сильно, что я даже не успел среагировать. Меня накрыла тьма, но к счастью, ненадолго.
Когда я очнулся на полу, кто-то удивленно вскрикнул.
Я медленно привстал и вдруг понял, что абсолютно ничего не чувствовал. Все чувства остались за пределами моего тела. Ильдар удивленно посмотрел и начал приближаться. Вокруг все было будто в замедленной съемке или я начал двигаться невероятно быстро. Противник почти достал ногой мне в грудь, но я резко ушел и нанес ему мощный удар в область сердца и сразу в висок. Сразу в две ключевые точки. Ильдар сделал два шага вперед и застыл, слегка наклонившись. Я сделал 'русскую
мельницу' и ударил ребром ладони в основание черепа, дагестанец тут же рухнул на пол и уже не вставал.
Однако я тоже едва держался на ногах. Боли не чувствовал, но руки болтались будто плети. Меня подхватили и потащили в медицинский изолятор, чуть позже принесли Ильдара, он был в отключке довольно долго. В изоляторе мы не встречались, его держали где-то отдельно.
Через четыре дня меня выписали и отправили в барак. Но по дороге перехватили и привели к Топазу. Вор сидел за столом и лепил четки из хлебных мякишей. На соседней кровати спал Груздь с загипсованной ногой.
— Магомедова утром перевели на другую зону,– сказал Топаз.– Он рвал и метал, требовал реванша. Так и не понял, как ты его вырубил… Никитин, почему ты вообще не отказался от боя, ведь знал, что он боец ММА?
— Не хотел, чтоб меня считали фуфлом.
— А если бы он тебя покалечил, отбил башню… срался бы ты в штаны до конца жизни или ездил на инвалидной коляске.
— Лучше смерть, чем такая жизнь…
Вор
— Между нами почти нет отличий. Просто мы почитаем воровской Кодекс. Мы на этом поезде постоянные, а вы случайные пассажиры. Ты не зассал, не стреманулся. Вышел на ристалище, а значит победил свой страх. Таких даже среди нас мало. Будешь теперь на зоне не мужиком, а честным пацаном. И людей твоих больше никто не тронет, пока я здесь.
— И за это спасибо,– улыбнулся я.
— Знаешь, и на воле сволочи живут, и на зоне есть люди. Нам делить больше нечего…
Вор кивнул:
— А гладиаторские бои я на зоне закрыл… хватит нам лишних проблем. Ступай, Никитин, думаю с тобой мы все порешали…
Вскоре освободили и Майора. Как Топаз и обещал, проблем с блатными у меня больше не возникало. Но и про досрочное освобождение пришлось забыть. Только за неделю до освобождения я случайно узнал истинную причину отказа в УДО. Кум прекрасно знал о бое, он тоже участвовал в тотализаторе и поставил на дагестанца огромную сумму, которую и проиграл…
Поистине, я еще раз на своей шкуре почувствовал, что человеческая подлость и двоедушие не знает границ…
Глава 10
После завтрака я решил прогуляться по городским улочкам, и увидел неподалеку красивый храм. Я выдал по двугривенному нищим и вошел внутрь. Передо мной сверкал белизной иконостас с величественным изображением Богоматери с младенцем. На стенах яркие красочные сюжеты Ветхого завета.
Родители настояли, чтобы я обязательно принял крещение перед армией. Да я и сам к этому осознанно пришел. Сколько же лет прошло с тех пор… после я приходил в церковь всего несколько раз, когда на душе было муторно. Зашел, немного постоял и становилось как-то спокойнее.
Вот и сейчас я застыл перед иконой Христа Спасителя и три раза перекрестился. В церкви привычно пахло ладаном. Маленькая старушка кивнула и улыбнулась:
— В церкви все равны, милый. Барин, простой мужик или генерал… и перед Господом нашим тоже предстанем и покаемся за наши грехи…
Грехи наши… они будто снежный ком налипают на душе человека. Сначала картишки, выпивка, где-то украл, кого-то кинул, так и пошло- поехало. На зоне я встречал много грешников. Но больше всего не любил тех, кто на воле своих конкурентов живьем закапывал, а на зоне ходил святошей, молился и соблюдал посты. Такие мне напоминали волков, накинувших овечьи шкуры и от прошлых грехов им уже точно не отмыться. Если ты человек — будь всегда человеком, а не двоедушной скотиной. И думай о последствиях…
Я вышел из храма, мне показалось, что и вправду стало легче на душе.
По улице быстро пробежала стайка озорных детишек. Вот у кого ни забот, не хлопот. Навстречу важно шел господин в котелке, он приветливо кивнул мне. Кажется, я видел его позавчера в «Волжском гладиаторе». Тимофеево городок небольшой, наверняка тут все друг друга знают.
Возле гостиницы мы встретились с ротмистром Вахрушевым. Бричка была уже готова, когда к нам подошел высокий господин в цилиндре и с тросточкой. Холеный, с неприятным взглядом.