Бархатный ангел

Деверо Джуд

— Спускайся вниз, Элизабет, — произнес он глухим голосом.

Однажды, когда ей было лет тринадцать, что-то подобное с ней уже произошло… Тогда ей пришлось спрыгнуть с дерева прямо на отвратительного мужчину, преследовавшего его, и, сбив его с ног, скрыться, не дав тому опомниться. Не раздумывая, Элизабет и теперь бросилась на Майлса, но он устоял на ногах и крепко прижал ее к себе.

— Те люди могли убить тебя, — произнес он, даже не обратив внимания на то, что она пыталась сбить его с ног. — Как тебе удалось проскочить мимо моих стражников?

— Отпустите

меня сейчас же! — потребовала Элизабет, отбиваясь от Майлса, но он продолжал удерживать ее в своих объятиях.

— Почему ты не послушалась меня и не стала ждать?

Услышав такой идиотский вопрос, она перестала сопротивляться.

— А если бы один из этих головорезов отдал подобный приказ? Мне что, тоже надо было бы ждать? В чем, собственно говоря, разница между ними и вами?

Его глаза гневно сверкнули.

— Черт побери, Элизабет! Что ты имеешь в виду, сравнивая меня с этими бандитами? Разве я тебя чем-нибудь обидел?

— Ты все-таки нашел ее. — В голосе сэра Гая слышались довольные нотки. — Разрешите представиться, миледи, сэр Гай Линакр.

Продолжая изо всех сил колотить Майлса по плечам, Элизабет кивнула сэру Гаю в знак приветствия., — Вы когда-нибудь перестанете меня мучить? — бросила она Майлсу.

Он настолько неожиданно разжал объятия, что Элизабет чуть не грохнулась на землю. Быстрая смена положения и пустой желудок незамедлительно дали о себе знать. Элизабет схватилась за голову, в глазах у нее потемнело, и, пытаясь удержать равновесие, она вытянула вперед руки.

Сэр Гай подхватил ее.

— Не прикасайтесь ко мне, — прошептала Элизабет, погружаясь в какой-то зыбкий туман.

Принимая девушку у сэра Гая, Майлс сказал:

— По крайней мере, она испытывает отвращение не только ко мне.

Открыв глаза, Элизабет увидела, что Майлс подозрительно смотрит на нее.

— Как долго ты голодаешь?

— Не так уж давно, чтобы радоваться встрече с вами, — резко ответила Элизабет.

Услышав ответ, Майлс не смог удержаться и от всей души расхохотался. Затем нагнулся и, прежде чем Элизабет что-либо сообразила, страстно поцеловал ее в губы.

— Ты неподражаема, Элизабет!

Она так усердно пыталась стереть тыльной стороной ладони следы его поцелуя, что казалось, кожа скоро начнет слезать с губ.

— Опустите меня на землю! Я прекрасно себя чувствуя и могу идти сама.

— Предоставить тебе возможность снова сбежать? Ну уж нет, видимо, придется теперь держать тебя на привязи.

Посадив Элизабет на лошадь впереди себя, Майлс направился в лагерь.

Глава 3

Элизабет была удивлена, увидев разобранные палатки и мулов, готовых тронуться в путь. Ей безумно захотелось узнать, куда они направляются, но, стараясь держаться на лошади как можно прямее, чтобы реже прикасаться к Майлсу, она молчала, предпочитая не вступать с ним в беседу.

Оставив сэра Гая позади себя, Майлс направил лошадь в лес, расположенный в стороне от ожидавших его вассалов. Там, на поляне посреди леса, уже стоял

накрытый стол, на котором дымились блюда с едой. Вокруг стола суетился старичок небольшого роста, моментально исчезнувший после соответствующего жеста Майлса.

Сойдя с лошади, Майлс протянул Элизабет обе руки, но она соскользнула на землю без его помощи, хотя сделала это довольно осторожно, из-за опасения вновь пережить странное и непонятное состояние, когда она чуть не потеряла сознание.

— Мой повар приготовил нам кое-что перекусить, — произнес Майлс, взяв Элизабет за руку и направляясь вместе с ней к столу.

Вздрогнув от его прикосновения, она бросила взгляд на стол, в центре которого на блюде с отварным рисом и соусом кремового цвета красовались крохотные жареные перепела; чуть поодаль — блюдо со свежими устрицами. В шафрановом соусе плавали дольки яиц, сваренных вкрутую. На столе лежали также тонко нарезанная солонина, икра на обжаренном с двух сторон хлебе, фаршированная луком и орехами рыба, печеные груши, а также фруктовые пирожные со взбитыми сливками и сочный пирог с ежевикой.

Потрясенная Элизабет смогла только выдавить из себя:

— Недурственно вы, однако, путешествуете. Майлс взял Элизабет за руку, и, когда он резко повернул ее к себе лицом, она вновь почувствовала головокружение и ухватилась за стоявший рядом стул.

— Это все для тебя, — сказал Майлс, усаживая Элизабет за стол. — Я больше не позволю тебе голодать.

— Каким это образом? — спросила она усталым голосом. — Вы что, будете прижигать мои ноги раскаленным железом? Или, наверное, у вас собственные методы принуждать женщин исполнять ваши желания?

Майлс нахмурился. Схватив Элизабет за плечи, он сильно встряхнул девушку и произнес:

— Ты права, у меня собственные способы наказания.

Никогда прежде Элизабет, не видела у Майлса такого выражения лица; его глаза приобрели стальной оттенок, в их серой глубине замерли голубые огоньки. Нагнувшись и не обращая внимания на ее попытки вырваться, он поцеловал ее в шею.

— Интересно, сознаешь ли ты, насколько ты притягательна? — пробормотал Майлс, уткнувшись в шею девушки.

Едва касаясь губами ее кожи и согревая своим теплом, Майлс осторожно целовал Элизабет, поглаживая видневшееся из-под разорванного платья плечо. Просунув руку под платье, кончиками пальцев он начал медленно ласкать ее грудь и нежно покусывать зубами мочку уха…

— Я хочу обладать тобой, Элизабет, — прошептал он так тихо, что она скорее почувствовала, чем услышала его слова. — Я хочу растопить лед отчуждения между нами. Я сгораю от желания прикасаться к тебе, ласкать твое тело и хочу видеть в твоих глазах такие же желание и восторг, которые наполняют меня.

Пока Майлс ласкал ее, Элизабет оставалась неподвижной, как и прежде не испытывая никаких чувств. У нее не было отвращения к Майлсу: он не причинял ей боли, из его рта не исходил дурной запах. Правда, она не ощущала и никакого возбуждающего прилива крови, о котором со смешком рассказывали подруги в монастыре.