Бард

Стерх Евгений

Когда ночи покровСокрыл его дела,Мой недруг из гробовПоднимет мертвые тела…

Люди слушали настороженно, кто-то презрительно кривил губы, кто-то прятался за спинами товарищей. Но были и такие, что крепче сжимали кулаки и клали руки на рукояти своих мечей. Впрочем, когда я закончил, аплодисментов не последовало. Люди по-прежнему настороженно молчали.

– Мы пришли сюда остановить некроманта, – сказал я тогда. – Мы с самого начала знали, что это будет непросто, но теперь мы знаем, что это будет очень тяжело. Помимо зомби, о которых мы догадывались уже давно, у некроманта, похоже,

есть еще и вампиры, убить которых намного тяжелее. Когда мы шли сюда, мы знали, что некроманта нужно остановить, пока он не набрался сил и не превратил весь Файеран в царство мертвых. Теперь мы знаем, что у нас осталось совсем немного времени – может быть, всего несколько дней – до тех пор, когда его уже никто остановить не сможет… Вы можете сидеть здесь и ждать, когда он придет за вами, чтобы сделать вас солдатами своей армии. Можете пойти с нами, чтобы сразиться с ним и победить. Или умереть – с мечом в руках, обычной человеческой смертью…

В общем, я говорил им почти все то же самое, что уже дважды рассказывал крестьянам. Пока я выступал со своей речью, мне в голову пришла мысль, что скоро я ее выучу наизусть и буду произносить не задумываясь, словно какую-нибудь балладу. Люди, которые слушали меня, не торопились отвечать. Я, впрочем, ничего другого от них и не ожидал. Дадут ли какой-то результат мои речи, не дадут – я сделал все, что мог. И если завтра-послезавтра мне придется сложить голову в бою с этим поганым некромантом, я закрою глаза спокойно.

– …Я понимаю, что еще несколько часов назад вы и не помышляли о таком, – продолжал я. – Мы не будем вас торопить. На рассвете мы уйдем искать логово некроманта. У вас есть время определиться – идти с нами или нет.

Мы попросились у Хайдрика устроиться на ночлег. Отводя глаза, ветеран сказал, что казармы у него забиты до отказа и что ночлег он может нам предоставить только в одной из конюшен, ныне пустующих. Причем только вместе с нашими животными – размещать ящеров и медведя рядом с лошадьми Хайдрик отказался наотрез. Что ж, мы не стали вступать в дискуссию со старшиной, поблагодарив его и за это. Как мне представлялось, мы внесли смятение в его солдатскую душу. Да, он был испуган, он жил с ощущением тяжести в груди – страх гнал его вон из города, но долг заставлял оставаться в Гасенске. Он нашел было решение – запереться в крепости и пережидать. А тут явились мы и предложили выйти, чтобы встретиться с врагом в поле. Хайдрик, похоже, просто растерялся.

Нам не привыкать было ночевать в походных условиях. Разведя зверей по разным углам и собрав себе постели из соломы, мы улеглись спать, завернувшись в плащи. А наутро, хотя солнце было уже высоко, мы проснулись от странной тишины – со двора не было слышно никаких звуков. Риголан выглянул из ворот конюшни и вернулся к нам, кривя губы в саркастической усмешке:

– Только двое постовых у ворот и более – ни души. Похоже, торжественных проводов на битву не будет.

Действительно, крепость словно вымерла. Все время, пока мы седлали своих зверей и собирались в путь, никто так и не показался во дворе крепости. Лишь часовые у ворот старательно делали вид, будто бы что-то высматривают на улице. Я лишь пожал плечами и направился к воротам крепости, ведя в поводу Оррил.

– Постойте! – услышал я и, обернувшись, увидел Хайдрика, спешащего к нам от казармы. Я остановился. – Не держите зла на меня, – подойдя ближе и протянув руку, сказал старшина. – Я всю ночь не сомкнул глаз, размышляя о ваших словах. Поймите, я не могу приказать своим людям идти с вами. Но я даю вам слово – если хотя бы два-три добровольца решатся идти за вами, я пойду вместе с ними!

Хайдрик действительно выглядел уставшим и осунувшимся, под глазами залегли круги, но сами глаза горели решимостью – он принял решение. Я пожал протянутую руку и сказал:

– Спасибо старшина. Хотя бы за надежду.

– Куда вы отправитесь? – спросил Хайдрик.

– На восток, – ответил я. – Некромант где-то там среди болот. Я уверен в этом.

Мы

вышли из города и направились на восток по петляющей среди болотцев и луж грунтовой дороге. С каждой сотней пройденных шагов становилось все ясней – направление выбрано верно. То и дело попадались нам навстречу следы разорения, оставленные армией мертвых, – разграбленные и изломанные повозки, трупы животных, иногда трупы людей. Из всего увиденного я сделал вывод, что некромант стремится брать людей в плен, а не убивать. Достигнув какого-то хуторка, мы Увидели сгоревшие строения, посреди одного из пепелищ торчала в небо толстая каменная труба кузнечной печи. Я догадался что это тот самый хутор, где жил кузнец, которому Хайдрик заказал то злополучное оружие.

На вершине трубы находилось что-то, напоминающее темный ком не то из перьев, не то из тряпок. Приблизившись, я разглядел, что это некое живое существо – то ли птица, то ли какая-то горгулья. Я вынул меч, Риголан поднял арбалет, ведьма и Джонатан – посохи, а Боб взмахнул своим молотом, легко, словно бы разминая руку.

Оказавшись у сгоревшей кузницы совсем рядом, я увидел, что на трубе на корточках, поместив руки меж расставленных ног, сидит человек. Знакомый мне человек. Этим человеком был не кто иной, как торговец Салазар, с которого и начался этот поход в Гасенск. Салазар улыбнулся мне как старому знакомому и сказал:

– Приветствую тебя, о достойный бард!

Глава девятая,

в которой отряд достойного барда Жюльена вновь обретает надежду

и встречает дракона Фархилоаноэна, чье имя на драконьем языке

означает «яркая звезда, сияющая во мраке ночи»

– Салазар! – воскликнул я удивленно. – Что ты там делаешь?!

Словно бы и не слыша моего вопроса, продолжая улыбаться, Салазар заговорил каким-то журчащим голосом, словно бы мурлыкая как довольный кот:

– Достойный бард сдержал свое обещание! Достойный бард обещал отправиться в Гасенск, и он дошел до Гасенска! Более того, он пошел дальше и встретил на своем пути Салазара! Салазар должен бы радоваться тому, что встретил барда, но сердце Салазара преисполнено печали! Слишком долго бард собирался в дорогу, слишком долго бард находился в пути! А бедный Салазар за это время успел переродиться и стать рабом Хозяина!

– Он – вампир! Вампир! – пронзительно закричала Шеба, вскидывая свой посох, хотя и без этого крика всем уже стало очевидно, что Салазар перестал быть человеком. Риголан вскинул арбалет и выстрелил, Джонатан начал раскачиваться и бормотать заклинание, а Боб взмахнул кувалдой и прошептал:

– Ну-ка, иди сюда, кровосос!

С невероятной для его тучного тела ловкостью Салазар соскользнул с трубы, повис на ней, зацепившись руками за край, стрелы Риголана просвистели над ним, и купец-вампир тут же занял прежнее положение на трубе.

– Да, Салазар теперь – Живущий во Тьме! – прокричал он, продолжая улыбаться. – Хозяин даст Салазару вечную жизнь и позволит пить кровь! Салазар выпьет кровь барда и станет таким же веселым и смелым, как бард! Ха!

Посох ведьмы произвел какой-то звук, словно бы лопнула туго натянутая струна – «бамс!» – и из трубы выскочили три обезумевшие летучие мыши. Они метнулись в одну сторону, в другую, а затем набросились на Салазара, пытаясь выгрызть ему глаза. Вампир без всякой подготовки совершил немыслимый прыжок – одним движением он перепрыгнул с трубы на остаток стены кузни шагах в десяти слева от него, а оттуда – еще один прыжок на крышу чудом уцелевшего сеновала. Тут же летучие мыши погнались за ним следом, огненный шар, выпущенный Джонатаном, снес верхушку трубы на целый локоть, а стрелы Риголана проследили путь вампира – две пронеслись над трубой, еще две вонзились в стену, на которой он сидел, еще две – в крышу сеновала. Боб, стукнув Рэглера пятками по бокам, размахивая над головой молотом словно легкой саблей с криком «Бей кровососов!» помчался к сеновалу. Я опустил руку с уже занесенным для броска ножом.