Барбинизатор
Шрифт:
— Нет! Как сквозь землю провалилась! — ответил ему кто-то.
— Плохо! — раздражённо сказал Маркус, — расширяйте круг поиска! Рекс, Матильда, работать! Не найдёте бабу, ночь проведёте в клетке!
Ответом ему было злобное рычание.
— Не надо на меня рычать, хуже будет! — сказал хиппи, — я на базу, отнесу туда пленника, чтобы он чего не выкинул по дороге!
Я почувствовал, как невидимая сила понесла меня вперёд. Что ж, хоть идти не заставляют и то хорошо.
15. Автобус
Моя
Бывают враги, которые в силу определённых причин оказались на другой стороне. Они против тебя, но ты понимаешь их мотивацию, даже если с ней не согласен. Часто они даже заслуживают уважения! Нет, не пощады и не прощения, но уважения, вполне. Потому что они личности, пусть и со знаком минус.
Этот же ублюдок никакого уважения у меня не вызывал. Только обострённое чувство ненависти. Хотелось его убить, но обязательно небыстро. Я вроде бы к садизму склонности не имею, но эту тварь очень хотелось заставить помучиться.
Когда мы выбрались на открытое пространство, всё лицо у меня было в ссадинах и царапинах. Хорошо ещё, что глаз не выколол, хотя пару раз вполне мог бы — еле-еле удалось увернуться.
Открытым местом была когда-то асфальтированная дорога, но с ней что-то приключилось пару лет назад. Она была вся разворочена и покрыта воронками. Во вздыбленных торосах дорожного полотна начал расти кустарник, так что образовалось нечто вроде лабиринта. Но, там, где асфальт сохранился, идти… а в моём случае лететь, можно было совершенно спокойно, не рискуя получить ветками по лицу.
Да и хиппи уже успокоился и просто доставлял меня к месту назначения.
Вскоре мы вышли на относительно целый кусок дороги, где стояло несколько автомобилей, а поблизости бойцы в срочном темпе возводили несколько армейских палаток.
Меня несли к большому чёрному автобусу. Наверняка раньше он был туристическим, это угадывалось по его большой высоте, из-за расположенного внизу багажного отделения. Но от былого назначения не осталось и следа. Сейчас автобус весь был обварен металлическими листами, так что стеклянных окон у него не осталось ни одного, кроме лобового, за которым сидел водитель. И покрашен этот монстр был, естественно, в чёрный цвет. Эдакий железный гроб на колёсах. Без окон без дверей… хотя нет, двери у него были. Целых две! И вот в одну из них меня и внесли, не преминув приложить пару раз об углы. Хиппи — сука!
Внутри было всё не по автобусному. Там было скорее по тюремному. Сидений не было. В самом начале салона, возле водителя, который находился за глухой металлической перегородкой, стоял железный стол с железным же стулом за ним. Над столом была лампа на гибкой ножке, а напротив, стоял железный табурет, привинченный к полу.
С другой стороны от двери салон был пустой, только в самом конце стояла большая железная клетка, разделённая на две части.
Да, ещё по стенам шли крепления, куда, видимо, подвешивали людей. Похоже, что допрашивали здесь не только устно, но и не стеснялись применять всякие средства, делающие пленников более сговорчивыми.
«Надо же, целый автобус оборудовали под пыточную! — подумал я, — Серьёзный подход! Можно ведь и просто так, возле дерева или стены допросить того, кто попался. А здесь специальный, очень большой автомобиль, который ещё и проедет-то не везде. Больные ублюдки!»
За столом сидел человек в белом халате и очках. Линзы у очков были очень толстые, что делало его глазки маленькими и смешными… хотя мне, конечно, было не до смеха сейчас!
Когда я оказался внутри, хиппи сразу же швырнул меня на пол, без всяких церемоний.
Кроме немолодого очкарика, хиппи и меня сейчас в автобусе никого не было. Видимо, местный «специалист» маялся без работы и очень обрадовался, когда меня увидел.
— Где взяли? — тут же с интересом спросил он.
— Чуть дальше по берегу, там, где пожары и музей, — сказал хиппи, — с музеем, кстати, похоже, тоже всё плохо.
— Потому что это тупость располагаться на берегу, на глазах у противника! — тут же согласился очкарик, — но кто нас будет слушать? Они же всё лучше знают! Что скажешь по пациенту?
— Летел над лесом с ведьмой на метле. Думаю, она везла, сам вряд ли левитировать умеет. Я их сбил, потом нашли его в куче говна, — сказал хиппи.
— Говна? — сморщился очкарик и посмотрел на меня, видимо, восприняв слова буквально.
— Ну, мусора, — раздражённо пояснил хиппи, — не цепляйся!
— Что ещё про него известно? — спросил очкарик.
— Ничего! Тебе оставили возможность с ним побеседовать, ты же у нас специалист! — сказал хиппи, — замешан ли он в том, что творится на берегу, я не знаю, но думаю, что да. Наглый больно. Весь поломанный, а хамит.
— А зачем вы его поломали? — удивился очкарик, — просто так ломать не нужно было. Я бы сам поломал, но точечно, чтобы повысить коммуникабельность.
— Говорю же, они летели, я их сбил. Наверное, пока падал, поломался, — снова начал раздражаться хиппи.
— А ведьма где? — спросил очкарик, — с ведьмой очень интересно было бы пообщаться! Ни разу эти сучки ко мне в руки не попадали!
— Не знаю! — хиппи уже еле сдерживался, чтобы не сорваться, — ищут её пока! Кстати, оборотни твои, плохо слушаются! Проведи воспитательную работу!
— А я говорил, что их ещё рано брать в дело! — возмутился критикой очкарик, — они ещё не готовы. Я их ещё не доломал, взбрыкивают периодически. С ними ещё пару месяцев работать надо, чтобы шёлковыми стали.
— Ты же знаешь, кто это решение принимал, — сказал хиппи, понизив голос, — сюда все силы стянули. Готов, не готов, неважно! Всех в дело пускают. С людьми то же самое. Даже тех, кого вчера завербовали, без всякой подготовки уже везут сюда и по отрядам рассовывают. Видимо, сильно припекает!