Банши
Шрифт:
Теперь с Кианом разговаривал мужчина. Незнакомый мне, уверенный в себе и в своей правоте, мужчина.
— Это не имеет ничего общего с твоими отношениями с Бекой! Она не является для тебя постоянной потребностью. Ты продолжаешь жить без неё — каждый раз, когда она от тебя уходит!
— Ты тоже продолжаешь жить! — напомнил старшему брату Шон, руки которого опасно сжались в кулаки.
Глаза Киана полыхнули гневом. А затем он резко успокоился.
— Отчего ты завёлся? Ты же знал, на что я иду! На что готов пойти весь наш род — а это было решением
— После того, что ты натворил, я бы тоже согласился с твоими аргументами, — медленно проговорил Шон, с угрозой глядя на своего брата.
— Ты беспокоишься за неё, — на лице Киана появилась странная улыбка.
— Она не имеет к этому никакого отношения, — процедил младший брат.
— Ты же понимаешь, что будь Бека — той самой, этих мыслей бы вообще не появилось? — Киан склонил голову набок, внимательно глядя на брата.
— Пообещай мне, что с ней ничего не случится. Даже если у тебя ничего не выйдет.
С кем ничего не случится? С Бекой? А что с ней может случиться? И что значит, «даже если у тебя ничего не выйдет»?
— Обещаю, — с какой-то до странного жуткой интонацией произнёс Киан.
Чёрт… что здесь происходит?
Я нервно поёжилась, и быстро вернула окно в исходное положение. Ничего не понимаю… а если вспомнить, что Киан и Шон — не простые люди, а какие-то там не то друиды, не то шаманы… так дело вообще палёным пахнет!
И чего это я так просто насоглашалась на все условия, даже не поразмыслив над тем фактом, что человек, душу которого нужно будет возвращать на место, умер ни разу не вчера! И даже не позавчера! А если вспомнить, когда на меня наткнулся Киан, так и вовсе больше полумесяца назад! Это они полмесяца хранили труп неизвестно где и неизвестно как?! А мне теперь это кошмарище в свет выводить?!
Так чем я лучше того самого Франкенштейна? Только не того, который монстр, а того, который создатель того монстра?!
Меня начало колотить мелкой дрожью.
В машину сел Шон, затем обернулся на меня, нахмурился и снова вышел из машины. Черт, надеюсь, он не собирается… Дверь с другой от меня стороны резко открылась, и на заднее сиденье забрался младший О`Брайен: я даже испугаться не успела, как была придвинута к мужскому телу — одной рукой, в то время, как вторая его рука нашла своё пристанище на моём лбу.
Кажется, у меня жар. И, кажется, он тоже это понял…
— Глупая, зачем подслушивала? — выругался Шон, убирая ладонь от моего лица.
А как я могла с этим бороться? Кто бы на моём место поступил бы по-другому?!
— Не беспокойся, он не причинит тебе вреда, — вдруг сказал Шон, осторожно погладив меня по волосам, затем неожиданно отстранил, осмотрел с ног до головы, поднял обеими руками и усадил к себе на колени, прижав моё тело к груди, — Чёрт, ты такая маленькая…
Я — маленькая? Я вообще-то того же возраста, что и он! Ну, может, на год помладше…
А потом я поняла, что смогла уместиться на его теле, не причинив при этом особых неудобств, и поняла, к чему относился его комплимент. К моим размерам. Да, после того, как проснулась
— Что происходит, Шон? — спросила я каким-то тихим, надломленным голосом.
В его руках почему-то сразу захотелось разрыдаться, но я держалась из последних сил. Нечего показывать свою слабость. Итак уже выдала себя этой дурацкой дрожью.
— Всё хорошо. Это закончится сегодня вечером, и всё будет, как прежде…
Как прежде… а как это «как прежде»? Я уже не смогу вернуться в Россию, не смогу вернуться на работу… или он говорил не обо мне?..
— Едем, — Киан быстро забрался на сиденье водителя и завёл автомобиль, затем оглянулся на нас, удивлённо улыбнулся, фыркнул и, выводя машину с территории аэропорта, негромко произнёс: — любопытно.
— Ей плохо. Наверное, успела простыть, пока спускалась по трапу, — без эмоций произнёс Шон.
— Ничего, мамин отвар быстро поставит на ноги, — усмехнулся Киан, — Но меня удивляешь ты. И твоя реакция.
— Она хорошенькая, — оскалился Шон, глядя на брата через зеркало.
Я бы его лягнула, если б мне не было так страшно.
Стоп… он меня не выдал?
— Я тоже ей об этом говорил, — хмыкнул старший О`Брайен и прибавил газу, как только мы выехали на трассу.
Странно, но зелёные просторы вокруг, голубое небо с пушистыми облаками, запах травы и какой-то особенной свежести, присущей, должно быть, только этой стране, постепенно наполнили меня внутренними силами. Я словно начала оживать… и чем дальше мы погружались в земли Ирландии, скользя по трассе на удивительно быстрой и беззвучной машине, тем глубже прятались все мои страхи, — а, возможно, и вовсе испарялись! Я ощутила бодрость. И подъём. Я отстранилась от Шона и прильнула к тонированному окну, пытаясь жадным глазом вобрать в себя всю красоту ирландских земель. Это странное ощущение… но я почувствовала, что я дома.
Я, наконец, дома.
Не знаю, сколько длилась поездка — я утонула в тех пейзажах, что пролетали мимо меня за окном, потому, когда машина неожиданно остановилась, я даже не поверила сперва… отстранилась от окна… а потом выскочила наружу, вдыхая воздух полной грудью! Этот заслон, эта стеклянная преграда была преодолена — и теперь ничто не разделяло меня и свежий воздух Ирландии! Настоящей Ирландии! Господи! Ну, разве можно воздуху быть таким… вкусным?!.
— А она ведь сейчас по травке кататься начнёт, — с улыбкой заметил Киан.
Я оглянулась на братьев и обнаружила на себе два совершенно разных взгляда. И если взгляд Киана я могла охарактеризовать как насмешливо-добрый, то взгляд Шона был… изучающим… и, словно удивлённым.
Что со мной не так?.. Или нет — со мной что-то не так?
— Ты здесь совсем другая, — только и сказал младший О`Брайен, перед тем, как развернуться и заключить в объятия подошедшую к нам красивую немолодую женщину с большими выразительными глазами редкого оливкового цвета, загорелой кожей лица с сетью едва заметных морщинок и с толстой темно русой косой, — Мама.