Банкир
Шрифт:
— А я должен знать этого парня, Джордж? — спросил он.
— Не знаю. На этот раз я всего лишь посредник. Может быть, Мак Бернс знает? Вы снова вместе, в одной постели?
— Мы никогда не покидали, как вы очень мило заметили, эту постель. Один раз я собирался его уволить, но передумал, — ответил Палмер. — Насколько мне известно, мистер Бернс все еще работает в ЮБТК специальным советником по общественным отношениям. — Палмер сделал небольшую паузу. — Что случилось с этим Фогелом?
— Ничего такого, чего нельзя исправить при помощи денег. Если вы и вправду не знаете,
— Что-нибудь политическое?
— Ага. — Репортер на мгновение замолчал. — Мне только что передали записку. Акции Джет-Тех упали до 32. Так низко они ни разу не падали за последние четыре года.
— Ужасно. Надеюсь, у вас их нет, Джордж?
— У меня? — Моллетт тихо хмыкнул. — Я вскочил из-за стола вчера в «Клубе» — вы помните этот памятный ленч? — и продал все, что имел. Когда, по-вашему, я должен снова скупать их?
— Покупайте надежные акции, Джордж. Покупайте ЮБТК.
Дверь в кабинет открылась, и появившийся на пороге Бэркхардт уставился на Палмера.
Палмер кивнул и сказал в трубку:
— Только что вошел босс, Джордж. Что-нибудь еще?
— Кончаю и даю вам возможность с ним побеседовать, — ответил репортер. — Бедный старый тупица не имеет ни малейшего понятия о том, что на самом деле происходит.
— Весьма возможно, Джордж. Пока.
Палмер повесил трубку.
— Кто это был? — спросил Бэркхардт.
— Моллетт из «Стар». Простите, что вас не соединяли со мной. Линии связи были открыты только для газетчиков.
— Линии? — Молочно-голубые глаза Бэркхардта разъяренно сощурились. Его обычно красное лицо стало почти бордовым. Огромным усилием воли он закрыл за собой дверь и дошел до середины просторного кабинета Палмера. — Проклятье! — заявил он ужасающе спокойно. — Главное исполнительное лицо банка не может поговорить со своим наемным лакеем. А любой мелкий идиот, сующий нос не в свои дела, сразу же к тебе дозванивается.-
Он медленно повернулся и посмотрел на Палмера:
— Ладно. Рассказывай.
— О чем? — кротко спросил Палмер. — Вы заметили, что активность акций ЮБТК сошла почти на нет? Совершенно неожиданно их перестали покупать.
— Все, кто их покупал, — проворчал Бэркхардт, — слишком заняты находящимися в их распоряжении акциями Джет-Тех. В какую заваруху ты нас втянул?
— Не мы в заварухе, а Джет-Тех.
Бэркхардт сделал длинный, неровный вдох.
— Это же обязательно отразится на ЮБТК, ты, мерзкий идиот! — заорал он.
Его глаза стали почти круглыми.
— Ты хоть соображаешь, что может случиться с нами?
Палмер смотрел на редкие реснички Бэркхардта, переплетающиеся в углах глаз. Желтоватый оттенок белков совсем не гармонировал с ярко-голубой радужной оболочкой глаза.
— Сядьте, Лэйн, — произнес Палмер. — Пожалуйста.
— Не опекай меня, ты, несчастный сопляк! — Бэркхардт энергично прошел к огромному окну в дальнем конце комнаты. — Я хочу знать, что, по-твоему, ты делаешь. Какое колоссальное нахальство дало тебе право подвергать риску репутацию заведения, в которое я вложил свою жизнь.
Палмер
— Не сердитесь, — сказал он медленно и рассудительно. — У меня просто не было времени объяснить все вам. В любом случае нам обоим известна ваша вероятная реакция, узнай вы об этом заранее.
— Такая же, как и сейчас, ты маленький…
— Успокойтесь и сядьте! — отрезал Палмер. — Я больше не намерен выслушивать оскорбления.
Мужчины посмотрели друг на друга с какой-то усталой настороженностью, после чего Бэркхардт сел и закурил сигарету.
— Поскольку ты не собираешься задерживаться в ЮБТК надолго, — сказал он намеренно невыразительным голосом, — я думаю, не стоит понижать тебя в должности.
Палмер приятно улыбнулся:
— Ничего вообще этого не стоит. Вы предстали перед fait accompli [Свершившийся факт (франц.)]. Вот вы и сердитесь. На прошлой неделе вас поставили спиной к стенке. Из-под вас чуть было не выдернули этот банк. У Джет-Тех были козыри против меня. Они требовали, чтобы я присоединился к их борьбе за контроль над ЮБТК.
— Что за?..
— Не важно, — прервал Палмер. — Весьма сильные козыри. У меня было бы много неприятностей, если бы я просто отклонил их требования. А если бы я поддержал их, они бы провели в правление своих директоров, выбросили бы вас на пост какого-нибудь почетного председателя и получили бы свой фантастический заем или же какой-нибудь еще более невероятный. Сейчас же у Лумиса настолько заняты руки своими собственными проблемами, что он не в состоянии сделать ни одного хода на заседании наших акционеров. Какое-то время Бэркхардт молчал, делая короткие затяжки, но не глотая, а просто заполняя воздух вокруг себя тучей дыма.
— А сберегательные банки? — рявкнул наконец он.
Не имея возможности определить, как много знает Бэркхардт, Палмер ответил уклончиво:
— Вы, конечно, понимаете, что у ДжетТех не осталось сил для битвы в Олбани.
— А этот грек, которого они приставили ко мне?
Палмер поморщился:
— Ливанец. Легко понять, почему вы с ним так и не сработались. Вы ненавидите всех инородцев или только Бернса?
— У меня полно таких знакомых, — сухо ответил Бэркхардт. — Имел деловые отношения с целой дюжиной из них. Но в ту же секунду, как я взглянул на Бернса, я понял, с чем столкнулся. Послушай. — Он наклонился ближе к столу. — Разве белый человек смог бы сделать такое?
Рот Палмера растянулся в какой-то болезненной гримасе.
— Меня поражает, — произнес он секунду спустя, — как вы умудряетесь уживаться в этом городе с такими настроениями.
— Не твое дело. У всяких там ирландцев и жидов свой город, а у меня — свой.
— Это один и тот же город.
— Нет! — Бэркхардт почти кричал. — Я разрешаю им вести их глупые политические игры с уопсами и спиксами [Американские прозвища для иммигрантов из Европы, особенно часто употребляемые по отношению к итальянцам] и негритосами. Это меня не касается. Когда же им нужны деньги, тем не менее…— Он жестко ухмыльнулся. — Когда им нужны деньги, они идут туда, где эти деньги имеются.