Банкир

Уоллер Лесли

— Но она не…

— Конечно, нет. Она не получила ответной реакции и моментально прекратила разговор.

— Я уверен, что ты…

— Нет. Она высказалась довольно ясно. Вон такси.

Палмер машинально поднял руку и помахал. Такси остановилось, и они сели. Вирджиния дала шоферу свой адрес, добавив:

— Этот джентльмен поедет дальше.

Машина постояла в ожидании зеленого света. Они молчали. Когда машина тронулась, Вирджиния, повернувшись к Палмеру, сказала:

— Пожалуйста, прими мои извинения за все.

Он посмотрел на нее, пытаясь ее понять. Тон,

каким она просила прощения, ничего не выражал — торопливый, почти грубый тон человека, выполняющего неприятную обязанность. Но глаза ее, заметил он, говорили больше. В них он прочел что-то вроде стыда и что-то похожее на страх. Он взял ее руку.

— Понимаю, — сказал он, — пожалуйста, прими мои.

— Сегодня вечером всего слишком много, — сказала она так же быстро и невыразительно. — И этой женщины с ребенком — тоже слишком много. Она играла…— Вирджиния пожала плечами, не в состоянии закончить мысль.

— Говори.

— Кошмар. Это случается с каждой одинокой женщиной. Я не хочу говорить об этом. — Она выглянула из такси. — Мы наконец приехали, кажется.

— Да.

— Мне нельзя пригласить тебя наверх. Ты понимаешь?

— Да.

— Ты понимаешь, что я хочу это сделать?

— Да.

Она глубоко вздохнула и тряхнула головой:

— Я прижимаю тебя к себе. Змею к своей груди. Зная, что должна бы отбросить ее.

— Вирджиния…

— Боже, как бы я хотела прекратить эту болтовню. — Она прикусила нижнюю губу и уставилась в переднее стекло машины. — У этого угла, водитель. Не поворачивайте. Отсюда я пойду пешком. Спокойной ночи.

— Позволь мне…

— Спокойной ночи, — повторила Вирджиния, открывая дверцу не со стороны тротуара.

— Леди, — начал шофер, — разве вы не знаете…

— Иди ты, Джек, — ответила она уже на улице. — Спокойной ночи. — Она захлопнула дверцу и перебежала перед машиной на тротуар, высокие черные каблуки ее туфель отражали блики света от уличных фонарей над головой. Добежав до угла, она пошла медленнее. Палмер наблюдал, как движутся ее бедра, пока она не скрылась из виду. Шофер такси издал короткий влажный звук, высасывая что-то из зубов.

— Куда теперь? — холодно спросил он.

Палмер вздохнул и немного подумал. Потом:

— У моего друга стала машина. Это «фольксваген», он во втором ряду где-то между Первой и Третьей авеню, в районе Шестидесятых улиц. Давайте его поищем?

— Давайте поищем. — Шофер включил скорость, и такси устремилось вперед, едва успев проскочить мимо светофора. — Эта молодая леди, — сказал он, — должна бы знать, с какой стороны положено выходить.

Палмер молчал, ошибочно предполагая, что этим прекратит беседу.

— Ведь вот что удивительно, — заговорил шофер через некоторое время. — Люди как будто и не думают, что делают. А ведь образованные.

Палмер закурил сигарету и начал высматривать «фольксваген».

— Да и чего другого можно ждать нынче от образованных. Плата растет, растет и растет. А какое образование вы получаете за эту плату?

Палмер наклонился вперед.

— Сверните здесь и поезжайте зигзагами.

— Хорошо. У меня сын. Ему 15 лет. Через два года ему

надо будет идти в колледж. Вы грязь, пока не получите эту степень. Называется: «Бакалавр искусств». Без нее вы не имеете ничего. Ну, он способный мальчик. Не гений. Просто обыкновенный способный парень. Мог бы получить среднюю оценку. Вы знаете, среднюю оценку, которую им нужно получить для поступления в колледж города Нью-Йорка. Обычно было вполне достаточно средней. Теперь совершенно неожиданно стало нужно 87 [100-балльная система.]. Для моего парня это гроб. Для любого нормального парня. Ну мой-то достаточно умен, чтобы порыскать вокруг себя. Никто не хочет быть аптекарем. Человек, имеющий склонность к медицине, считает, что должен быть доктором. Но мой парень умен. Он рассчитывает устроиться в фармакологии, пока там хорошо платят. Такси выехало на Третью авеню, а затем снова повернуло на восток, в боковую улицу. Палмер посмотрел вдоль улицы, но «фольксвагена» не увидел.

— Беда, — продолжал шофер, — заключается в школах, в школьном преподавании. Они не дают ребятам то, что им нужно. Боже мой, они начинают с идиотского пещерного человека, греков, египтян и еще черт знает кого. Разве ребятам это нужно, я вас спрашиваю? Что это такое в конце концов? А книги, которые они читают! Разве им нужны эти книги? Поэзия? Шекспир? Книги, о которых вы никогда не слышали, написанные людьми, о которых вы тоже никогда не слышали? Разве это помогает парню научиться делать деньги? Разве это готовит его к жизни?

Такси пересекло Вторую авеню и поехало по направлению к реке.

— Выбросьте, ради Христа, все это, — говорил шофер, — дайте ребятам вздохнуть. Зачем, черт возьми, они ходят в школу? Как отец я говорю. Ребята имеют право на хорошее преподавание. Они имеют право на…

— Езжайте медленнее, — перебил его Палмер, он увидел «фольксваген» на стоянке в конце Первой авеню. — Очень медленно. — Он вытащил бумажник и вырвал из записной книжки листок. Положил на него все свои десятидолларовые бумажки — всего три — и свернул маленький пакетик.

— Теперь подъезжайте к «фольку», — приказал он. Женщина и ребенок сидели в машине, когда такси остановилось, Ребенок спал, держа на коленях спящую собаку, но женщина смотрела на такси. Когда Палмер открыл ближнюю к ней дверцу такси, она вышла из своей машины.

— Мне кажется, это уронили вы, — обратился к ней Палмер.

— Я, нет, не… Ах, мужчина с «корвета».

— Мне кажется, это уронили вы, — повторил он, протягивая ей сверток.

Она взяла.

— Это не похоже на…

Палмер захлопнул дверцу.

— Поезжайте, водитель.

Шофер включил мотор и поехал на зеленый свет к Первой авеню. Он повернул на север и замедлил скорость. — Что это было?

— Теперь отвезите меня, гм… к «Плаза».

— Обязательно. — Такси повернуло на запад. — Вы живете там, шеф?

— Нет.

— Хотите выпить что-нибудь, да?

— Нет.

— Встречаете кого-нибудь?

— Нет. — Палмер замолчал, и по какой-то причине всю дорогу до отеля «Плаза» молчал и шофер. Заплатив ему, Палмер сказал: — Просто в это время ночи здесь легче найти такси.