Банк
Шрифт:
— Мямлик, ну и везучий же ты сукин сын!
— Что происходит?
Он прищелкнул пальцами:
— Пуф — и нету.
Я нашарил стул и сел — от невозможности поверить в такое счастье закружилась голова.
— Разыгрываешь? Неужели его уволили?
— Ну нет, ты уж всего сразу хочешь. Перевели в группу «Биотех». Поцелуй смерти, можно сказать. Эта группа технологических придурков ни одной сделки не провела за два года. Они сидят на другом этаже, так что никаких неловких встреч в коридоре…
— Я просто не могу поверить!
Словно
Я даже счел нужным на что-то обидеться.
— Хамство какое, пашешь на него круглые сутки, только его харю и видишь, а он даже не предупредил, что уходит!
— А так здесь заведено, — пояснил Пессимист. — Все происходит по принципу служебной необходимости. По мнению начальства, нам, аналитикам, нет нужды вникать в мелочи. Кроме того, ему, наверное, неловко — не самый престижный перевод, уверяю тебя. Сейчас он — новичок в незнакомом коллективе, пара лет уйдет на то, чтобы закрепиться. Его практически отбросили в начало карьеры, в самый низ служебной лестницы. И вообще чего ты о нем беспокоишься? Тебе полагается скакать от восторга!
— Да, верно. Но все же не повезло мужику…
Помимо застарелой вражды, я ощутил некое душевное движение, если можно так сказать, крохотную долю сочувствия, и это отвратительно: Сикофант, вне всякого сомнения, был моим злейшим врагом, проклятием, отравлявшим мне корпоративное существование. Я планировал его свержение такими ужасными способами, от которых кровь застыла бы в жилах у самого невозмутимого психиатра, вздумай он проверить меня с помощью теста Роршаха[40]. И тем не менее — вот вам.
Не знаю, в чем тут дело. Может, стокгольмский синдром прорезался.
Все еще не придя в себя от изумления, я сидел за компьютером, когда сзади бесшумно подошел Волокита-Генеральный. К счастью, на экране у меня была легитимная электронная таблица, над которой полагалось работать.
— Клайд, мне нужна твоя помощь.
— Всегда готов.
— Слушай, я где-то забыл мой «Блэкберри», пока ездил по делам. Пробовал звонить, но на телефонах сплошь сидят иммигранты, чирикающие только на своей тарабарщине. Давай бери такси и поезжай искать.
Он вручил мне список злачных мест, которые почтил своим присутствием. Судя по количеству заведений, где полагалось искать «Блэкберри», утро у Волокиты выдалось напряженное:
Я читал список, соображая, как ехать, когда в комнату вбежал Юный Почтальон.
— Эй, — запыхавшись, выдохнул он. — Кто оставил «Блэкберри» на моем столе?
Лотерея. Я открыл рот, чтобы назвать настоящего владельца, но Пессимист протянул руку и сказал:
— Это я.
Почтальон вручил ему телефон, поправил очки и припустил по коридору обратно к себе.
— Беги, кролик, беги, — усмехнулся Пессимист.
— Он сегодня играет в Быстрого Гонзалеса? — поинтересовался я.
— Нарезает круги по офису все утро, — ответил Пессимист, подозрительно возясь с «Блэкберри». — Снежная Королева совсем его заездила изменениями в презентации в последнюю минуту.
Я кивнул на «Блэкберри»:
— Будешь читать его сообщения?
— Конечно, нет, — отмахнулся он. — Очень мне надо знать о подписке Волокиты на особо извращенную порнуху. «Блэкберри» нужно вернуть законному владельцу, верно?
— И ты собираешься это сделать?
— Нет, — сказал он, бросая мне телефон. — Вернешь сам. После двух часов усердных поисков.
Я отрицательно покачал головой, но Пессимист нахмурился.
— Слушай, Мямлик, прекращай. Мало ты шестерил на Сикофанта? Ты что, боишься, Волокита настолько опустился, что станет тебя проверять?
— А вдруг?..
Но Пессимист был прав: риск минимальный. Не давая себе времени передумать, я схватил пальто и вышел за дверь. Вылакав двойной эспрессо в «Старбаксе», я вышел на тротуар. Рядом остановилось такси, и я уже собирался сесть в машину, когда во внутреннем дворике краем глаза случайно заметил Женщину с Шарфом, курившую возле одной из бронзовых коров. Сегодня она была одета агентессой КГБ — в блестящий черный плащ с высоко повязанным клетчатым шарфом от «Бербери».
Мгновение я склонялся к легкому выходу из ситуации — прыгнуть в такси и избежать неловкой встречи, но она уже заметила меня и задержала взгляд. Ничего не осталось, как подойти и заговорить.
— Привет.
— Здравствуй, — безразлично отозвалась она.
— Я… э-э-э… не знал, что ты куришь.
Женщина с Шарфом с силой выпустила прозрачный дым сквозь сжатые зубы.
— А что, тебе это мешает?
— Нет, — нервно засмеялся я. — Сам раньше курил.
Она выразительно округлила глаза.
— Вот как, значит…
Я сунул руки в карманы и принялся перебирать пальцами всякую мелочь — у меня привычка так делать, когда нервничаю: ключи, банковская карточка, обертка от «твикса», мятный леденец от кашля, что-то влажное…