Банк
Шрифт:
— Ну и как — помогло?
— Куда там! Отец просидел у него час, вышел, пот со лба утирает. «Что?» — спрашиваю. «А, — отвечает, — молчит». Вот и все. Ой, ты меня извини, что я в такой день да про свои проблемы! — вдруг сказала Жанна.
— Милая моя, — он обнял ее за плечи, — теперь это наши общие проблемы! Но обещаю тебе, что если мне удастся у твоего сына завоевать авторитет, я ему все объясню так, что он поймет. Должен понять. Хотя, помнишь, я тебе говорил — любовь зла… А тут — красавица писаная-переписаная! А он молод, опыта никакого…
—
— Даст Бог, решим. Кстати, я уже проголодался.
— А я пить хочу страшно. Куда ты меня приглашаешь?
— Дорогая, но мы же на Невском, не абы где, тут кабаки на каждом шагу. Ради такого дня нужно выбрать что-нибудь покруче, но у нас круче и дороже, к сожалению, не всегда означает лучше. Можно в «Амбассадор» — но там долго и скучно, можно в «Европу» — но там невкусно, можно в «Литературное кафе» — но там тебя, если ты не слишком шикарно и важно выглядишь, таким взглядом встречают, что кусок в горло не лезет.
— Интересно ты предлагаешь, — засмеялась Жанна. — Ты говоришь как бедный студент, который, надув щеки и выпятив грудь колесом, приглашает однокурсницу в ресторан, она вдруг соглашается, и он теперь ищет причины, как бы поход туда заменить бутылкой водки плюс хлеб и сало в комнате общежития.
— Ба! — хлопнул себя по лбу Влад. — Что мы ищем? Идем в ресторан «Вена» на Малую Морскую.
— Что сие есть? Какая такая «Вена»? — с интересом переспросила она.
— Ну-у, словами не сказать, пером не описать, дойдем — увидишь.
Через указанное время, когда они к нему подошли, Жанна подумала, что ничего особенного — ресторан как ресторан. По узенькой лесенке они спустились в маленькое полуподвальное помещение. Окинув взглядом зальчик, в котором сочетались только два цвета — белый и золотой, аккуратные столики и огромный рояль, стоявший в центре, она понимающе кивнула спутнику. «Правда, — подумала она, — несколько тесно». Но тем не менее действительно было хорошо. Время субботнее, обеденное, но столик для них все же нашелся.
— Не знаю мнения остальных посетителей, — сказал Влад, когда они устроились и Жанна углубилась в изучение меню, — но для меня коньком кухни этого заведения являются вареный говяжий язык с хреном и нефильтрованное пиво. Язык я возьму — кстати, и тебе советую, — а вот пиво придется отложить.
— Почему же? Пей, если хочется.
— Сегодня мне хочется шампанского, причем дорогого, — ответил Влад, но, пробежав глазами карту вин и обратив внимание на такие цифры напротив французских названий, как «1890 USD» и «1450 USD», попытался было отказаться от этой мысли, но слово было сказано, посему у подошедшего официанта он спросил:
— Дружище, а нет ли у вас такого французского шампанского, чтобы, с одной стороны, оно не было слишком дешевым, а с другой — не сумасшедше дорогим?
Парень закатил глаза ко лбу, сделал пару жевательных движений челюстью, подвигал губами, наконец, опустив голову,
— За восемьдесят три доллара устроит?
— Как ты думаешь, милая, за восемьдесят три доллара — это приличное шампанское? — обратился жених ко своей невесте.
— Думаю, чересчур! — не сдержалась Жанна.
— О’кей, мы его берем, — сказал он официанту.
— Заказ будете делать? — спросил тот.
— Две минуты спустя, хорошо?
— Прекрасно, я скоро подойду.
«Вежливый, — мелькнуло в голове у Влада, — качество, для подобной работы необходимое, но столь редко у наших встречающееся. Впрочем, здесь много зависит не только от умения руководства обучить набранный персонал, но и от характера самого человека. Если он гордый и неприступный, то будет грубить посетителям и слишком явно их обсчитывать. Таким людям невозможно находиться на этой работе — им самим на ней тяжело дышать. Если же человек хитрый и изворотливый, то его обсчет останется незамеченным, а за старательность, быстроту и услужливость он еще получит неплохие чаевые. В хорошем ресторане за смену можно спокойно добывать сто — сто пятьдесят баксов да еще таскать домой дорогие спиртные напитки. Этот, наверное, „делает“ побольше ста пятидесяти за день работы». Как бы подтверждая мысли Влада, спустя ровно две минуты парень появился вновь, достал блокнот, ручку и весь обратился во внимание.
Жанна по совету жениха заказала себе язык и еще телятину с сыром.
Влад попросил также язык, но еще суп с клецками и почему-то ромштекс — очевидно, не успел выбрать нечто другое. Через некоторое время гарсон появился опять, торжественно толкая перед собою тележку, на которой было водружено полное льда ведерко с торчащим из него горлышком бутылки шампанского. Ловко ее вынув и так же ловко обернув салфеткой, официант без брызг и пены открыл ее, разлил им по бокалам и так же степенно, как подошел, удалился.
— За жениха и невесту? — предложил Влад тост.
— За невесту и жениха! — ответила Жанна.
— Борьба за первенство в семье в момент, когда брак еще не состоялся?
— Нет, борьба за уважение к женщинам.
— Я уважаю некоторых женщин, больше всех — тебя. Но ведь тост этот стар, как мир, и всегда произносится так: сначала — за жениха, потом — за невесту.
— Неправильно.
— Почему?
— Невеста — будущая мать, ей носить, рожать… Она — продолжение жизни!
— Жених — будущий отец, а главное — кормилец. Ему хоть и не носить, но кормить и ставить на ноги. Ему к тому же принадлежит главная роль в воспитании.
— Ой, — с видимым возмущением произнесла Жанна. — Опять это вечное противостояние полов. Я не хочу тебе противостоять, я тебя люблю, а в будущем постараюсь, если не захочешь, не докучать.
— Хочу, — ответил Влад и поставил бокал на стол. — Докучай! Что может быть приятнее внимания любимой женщины? Разве что футбол или стопка холодной водки!