Бандиты Чикаго
Шрифт:
Наклонившись к уху коронера доктора Бэйндзена, мистер Скелт напомнил ему, что "он, доктор, сумеет воспользоваться всеми преимуществами великолепно обставленного предприятия и сумеет немедленно приступить к вскрытию в комфортабельных условиях".
Обеспечив таким образом свои интересы бизнесмена - у американца это на первом плане, - мистер Скелт вспомнил о безутешной вдове. Он наклонился к ней своей мощной фигурой и залился слезами, крича:
– Ах, бедный дорогой Джойс, как я огорчен! Я потрясен!.. Я глубоко огорчен!.. Это был добрый друг.
–
Мистер Скелт незаметно удалился и, спустя 10 минут, появился снова, чтобы поместить в похоронный автомобиль тело своего друга, сенатора Джона Джойса.
Десять минут спустя - ох, этот американский темп!
– труп сенатора Джойса уже лежал разрезанным на несколько частей в частной секционной камере мистера Скелта. Эксперт-химик уже готовился принять из рук доктора Бэйндзена внутренности человека, который вчера еще был полон молодости, здоровья и жизнерадостности.
Но довольно об этом! Я брезгливо отворачиваюсь от невеселой картины и открываю дверь боковой комнаты, чтобы присесть и отдохнуть там. И... о, ужас. Это комната для покойников.
В художественно отделанном белым сатином гробу лежит маленький старичок. Сразу видно, что этот покойник никогда не соприкасался с гангстерами Чикаго. Глаза сухощавого старичка выражали тихое умиление, а на рту его играла нежная улыбка. Несомненно, этот маленький старенький мирный горожанин умер обычной смертью, "красивой" смертью... в этом городе, где так часто умирают ужасной смертью.
Вошел мистер Скелт с толстой сигарой в зубах. Сердечный янки невозмутимо спросил меня:
– Скажите, старина, быть может вы голодны? В моем предприятии имеется также аптека, где можно найти хороший бутерброд.
Я знал, что во многих аптеках в Америке можно купить напитки и закуски, но я не испытывал голода. Я зашел в аптеку лишь для того, чтобы прийти немного в себя от пережитых сцен.
Несколько дней спустя эксперты пришли к заключению, что сенатор умер от отравления. Все его родные и друзья были убеждены в том, что он стал жертвой мести со стороны гангстеров, подобно Джеку Линглу, репортеру "Чикаго Трибюн".
Однако темная история Джека Лингла совершенно другого характера, чем история молодого сенатора штата Иллинойс.
Глава 3
Джек Лингл и его бриллиантовая пряжка
– Разве не смешно, когда человек покидает веселый Париж для того, чтобы заняться изучением нравов чикагских гангстеров?! Вам ведь хорошо известно, что они не особенно любят, когда вмешиваются в их дела. Вы своим глазам видели, как они расправились с сенатором Джойсом, видным политическим деятелем, виновным только в том, что он хотел заявить о вмешательстве гангстеров в выборную борьбу.
– Но журналист не из робких...
– Знайте, что журналисты могут стать жертвами мести бандитов скорее, чем парламентарии... Хотите, я могу проиллюстрировать это фактами. 9-го июня 1930
Мой собеседник многозначительно посмотрел на меня и продолжал:
– Юлиус Розенгейм, временами доставлявший газете "Чикаго Дэйли Ньюс" информацию о гангстерах, тоже был расстрелян ими на улице. Наконец, всего несколько дней тому назад мистер Лиленд Риз, репортер той же "Чикаго Дэйли Ньюс", избег смерти только благодаря чуду. Бандиты и до этого многократно покушались на жизнь Риза, но безуспешно, так как он никогда не показывался на улицах без охраны из двух вооруженных детективов. На этот раз бандиты, сидевшие в автомобиле, выследили автомобиль Лиленда Риза и направили на него свою машину. Произошло столкновение, явно спровоцированный несчастный случай, во время которого пострадало три человека. Сам Риз получил ушибы головы, левой руки и спины, а у двух его телохранителей сильно пострадали бока.
Печальная хроника, не правда ли? Но на меня она не произвела должного впечатления и не запугала меня. Дело в том, что из трех журналистов, о злополучных похождениях которых рассказал мне мой пессимистический собеседник, только один заслуживает этого звания, а именно - Лиленд Риз. Юлиус Розенгейм не может считаться журналистом, ибо он жил в мире гангстеров и изменил им. Что касается Джека Лингла, то теперь всему миру известно, что он был посредником между худшими бандитами и деморализованной частью полиции. Итак, он ни в коем случае не заслуживает звания журналиста.
Все эти доводы я привел моему собеседнику, который, впрочем, не оспаривал их.
Беседа наша происходила в секционной камере, но не в частной камере мистера Скелта, где было вскрыто тело сенатора Джойса, а в официальной секционной камере округа Кук, к которому принадлежит город Чикаго.
Я был здесь с несколькими чикагскими собратьями по перу, двое из которых часто оказывали мне существенную помощь в выяснении нравов гангстеров. Это мистер Джон Дрейри, кузен детектива, упомянутого мною в первой главе, и Джон Бейтингер.
Мы были там - в городском морге - как раз на следующий день после смерти сенатора Джойса. Но на этот раз нас занимала уже другая драматическая история.
В тайном баре, где можно достать пиво и алкоголь, лучше не иметь представления о том, как они фабрикуются, - один субъект убил другого выстрелом из револьвера.
Кстати, здесь уместно вспомнить, что таких тайных баров в Чикаго несколько тысяч; здесь, как и везде в Соединенных Штатах Америки, закон о запрещении алкогольных напитков существует только на бумаге. Такие тайные бары носят название "speakeasy", так как для того, чтобы попасть туда, нужно сперва вести с содержателем бара диалог тихим голосом ( speak easy легко и нежно говорить) через чуть приоткрытую дверь или просто отверстие в ней.