Бандитский террор
Шрифт:
В общем, Сергею было велено попытаться для начала разобраться в одиночку, стараясь не особо светиться. Друзьям, обеспечившим встречу, прогнали какое-то правдоподобно звучащее фуфло.
В квартире Сергей первым делом достал мобильник и набрал телефон Князева.
– Прибыл на место. Все идет нормально. У вас что слышно?
– Пока ничего. Кроме того, что тот парень, ну, которого ты успокоил… он точно не местный. Проверили. Но все места, откуда эти отморозки могли вылезти, мы перекрыли. И менты тоже постарались. В общем, либо мы их возьмем, либо менты.
– Может, эти ребята в лесу отсиживаются?
– Может,
Да уж, подумал Сергей, ищут бандиты, ищет милиция. Но если есть запас еды, в лесу можно сидеть долго. Или уйти совсем далеко, где тебя не ждут.
Между тем Алена успела осмотреть квартиру и появилась в прихожей.
– А я гляжу, хорошо живут бандиты.
– Это точно. Хорошо, но недолго.
Сергей тоже осмотрел свое временное пристанище. Три комнаты плюс необъятная кухня-столовая. Квартира явно после ремонта и обставлена не слишком дорогой, но приличной мебелью. Разумеется, имелись все бытовые приборы – от телевизора и стереосистемы до микроволновки и кофеварки. Плюс компьютер со всеми пристегнутыми к нему причиндалами. Ну и, конечно, холодильник забит жратвой, а бар – выпивкой. Ознакомившись с устройством штор, Сергей обнаружил, что они вполне подойдут под определение «светомаскировка». Уютная такая берлога, где можно неплохо отсиживаться. Но у Сергея были сегодня иные задачи.
Из кухни пополз аромат кафе. Сергей двинулся на запах и увидел Алену, деловито раскладывающую по тарелкам какое-то мясо. Она налила Сергею чашку кофе.
Он отхлебнул горячего напитка и обратился к Алене:
– Слушай, наши пробили по Интернету этих «Хранителей радуги», но вся информация какая-то дурацкая. Все, что они делают, если верить Интернету, – какие-то мелкие и беспонтовые акции. Правда, информация старая. Что же касается Питера, то тут и вовсе ничего нет. Ты этим занималась. Может, ты больше накопала? Я имею в виду контакты этих ребят. Ведь если это общественная организация, то у нее должны быть какие-то координаты для связи.
– В том-то и дело, что в Питере ничего нет. Вернее, есть тут один… Я с ним общалась. Ничего из себя не представляет. Так, обычный тусовщик. Ну, из тех, какие есть в любой группе, особенно междугородней, чем бы они ни занимались. Такие, как он, болтаются по городам, потому что им больше делать нечего. К тому же этого парня давно уже послали отовсюду. Теперь это просто алкоголик. И ни на кого из более серьезных людей у него выхода нет. Есть лишь почтовый ящик, куда можно писать. Но ящик, как и следовало ожидать, на mail.ru. То есть никакой точной привязки он не имеет. А читать с него почту можно с любого компьютера. Хоть в Питере, хоть в Африке. Для этого можно зайти в любой компьютерный клуб.
– Конспираторы, блин. Это ведь не зря…
– Это ни о чем не говорит. Как мне говорил Олаф, на Западе многие поступают так же, хотя ничем противозаконным не занимаются. Это то ли игра в солдатики, то ли понты.
– Можно, конечно, закинуть им какую-нибудь телегу. Но надо придумать – какую. А у тебя-то какое мнение об этой конторе?
– Из того, что я узнала, мне показалось, что это обычные грантоеды. Ну, знаешь, есть такой тип людей в разных областях жизни: клянчат гранты на Западе. Конечно, там тоже не дураки, денег кому попало не дают. Но если изучить правила
– Что ж, попробуем начать с алкоголика. Других выходов у нас все равно нет. Адрес его помнишь?
– Книжка-то с его адресом у меня дома. Но зрительно помню. Это, кстати, не так далеко, тоже на Петроградской, на Большой Зелениной. А телефона у него все равно нет. Точнее, есть телефон в коммуналке, но соседи его на себя перевели и звать этого типа ни за что не будут.
– Что ж, с него и начнем. Если близко, то лучше пешком. Заодно проверим запасной выход, о котором парень говорил.
Парень был совершенно прав. Пройдя сквозь проходную парадную, они оказались в другом дворе-колодце, из нее вырулили в переулок.
До Большой Зелениной идти было совсем недалеко.
– Это для нас недалеко, а вот в Москве люди даже в булочную за два дома ездят на машине, – болтала по дороге Алена.
Улица выглядела ужасно. Это были задворки Петроградской. Совсем недалеко блистал витринами дорогих магазинов и кафе Большой проспект, а тут все было грязно и убого. Наискосок от станции метро, возле батареи ларьков, соединенных общей крышей, валялись на тротуаре сразу два алкоголика. Да и весь вид улицы свидетельствовал о том, что начальство сюда не заворачивает.
Сергей вслед за Аленой прошел по каким-то заросшим травой и заваленным хламом дворам к облезлому дому грязно-желтого цвета.
По узкой вонючей лестнице, поднимающейся спиралью вокруг узкого пролета, лезть пришлось на четвертый этаж. Звонили они долго, никто не открывал.
– Давай к соседям попробуем, – предложил Сергей.
Но тут за дверью послышались шаги, она распахнулась, и перед ними предстала женщина бальзаковского возраста в красном халате.
– Ну, чего звоните? Аж за стеной слышно. У меня ребенок проснулся. На кой хрен трезвонить-то?
– Николай дома?
– Нет его. И никогда не будет. Умер он! Так что можете сюда дорогу забыть.
– А что с ним случилось?
Дама оглядела визитеров и, убедившись, что они не походят на местных алкоголиков, разговорилась.
– Что-то случилось… Вот в этот самый лестничный пролет и звезданулся. Дак что взять с него, раз он каждый день пьяный! Одни с пьяных глаз вешаются, а другие с лестницы кидаются. Вот и весь сказ.
– А когда это случилось?
– Дня три назад.
Женщине, несмотря на ее сердитый вид, явно хотелось рассказать эту животрепещущую новость. Она продолжала, все более увлекаясь:
– С утра он, значит, маялся, похмелье у него, как всегда, было. Потом куда-то уполз, дружков, наверно, искать. А уже ночью поднялся шум на весь район. Сосед с первого этажа звук услышал, выглянул, а он и лежит. Ну, вызвали «скорую», милицию, Кольку увезли. И все. Я говорю, пьяный был…
– Вот и весь сказ, – повторил Сергей, спускаясь по лестнице.
– Ты думаешь, это неслучайно?
– Как-то уж очень вовремя. Вот что, пойдем-ка по местным злачным местам. Кольку-то ведь, если он такая знаменитость, тут должны помнить. Может, что узнаем.