Бандитский спецназ
Шрифт:
Наконец появился один из двух личных телохранителей Роговского, облаченный в стандартную униформу подобного сброда, – черный костюм, черные брюки, белоснежная сорочка и узенький неброский галстук. Телохранитель открыл дверцу «Мерседеса» и принялся ждать. Следом за ним появился брат-близнец первого громилы. В этот момент Николай отделился от стены. Он успел сделать почти десять шагов, прежде чем охранники Роговского заметили его. Вскинув обе руки, Щукин одновременно выстрелил по гоблинам из двух пистолетов с глушителями. Тела охранников с грохотом обрушились на асфальт. Роговский
– Привет, приятель. Не ждал? – спокойно поинтересовался Николай и, не дожидаясь ответа, выстрелил по ногам вора в законе, одновременно захлопывая дверь в клуб.
Роговский завыл от боли. Однако в «Золотой подкове» его услышать уже не могли. Щукин подошел вплотную к Роговскому и вскинул руку с пистолетом, прицеливаясь ему в голову. Бык перестал выть.
– Что тебе еще от меня нужно? – нервно покусывая губу, спросил Роговский. – Ты разве не знаешь, с кем связываешься? Если ты еще выстрелишь, мои люди тебя с дерьмом смешают…
Не говоря ни слова, Николай чуть отклонил дуло пистолета в сторону и нажал на спусковой крючок. Пуля прошила Роговскому плечо. Тот вскрикнул от боли, но, увидев ствол оружия, снова смотревший ему в точку над переносицей, стал быстро говорить:
– Ладно, все. Я сделаю все, что ты хочешь. Говори, что тебе нужно? Индульгенцию?
– Кто убил Ларису Шевцову? – бесцветным голосом спросил Щукин.
– Я не убивал! – завопил Роговский. – Это Лысый. Я ему вообще приказывал не применять оружия. Ты мне нужен был живым, а на твою девку я плевать хотел…
– Где его искать? – Голос Щукина стал мягче.
– В тренажерном зале на стадионе «Локомотив», – прошипел Бык.
– Спасибо за информацию. Лично на тебя я зла не держу, – спокойно сказал Николай и разрядил всю обойму в голову Быка. – А пулю в башку не принимай близко к сердцу.
Вход в тренажерный зал стадиона «Локомотив» был ярко освещен. Щукин остановил машину прямо напротив него и, выдернув ключи зажигания из замка, пошел к двери. Несколько секунд он постоял у входа, не притрагиваясь к ручке, а затем, резко дернув дверь на себя, вошел в коридор, освещенный мягким голубоватым светом. В конце коридора восседал на стуле громила в облегающей футболке и тренировочных штанах.
– Привет, – поздоровался Николай, подходя к громиле. Щукин кивнул головой в сторону голубых ламп. – У вас тут тренажерный зал или клуб педиков?
– Не понял?! – густым басом завопил качок и начал медленно подниматься со стула, видимо, желая продемонстрировать наглецу весь свой огромный рост.
Даже не дав громиле встать, Николай нанес ему два молниеносных удара в грудную клетку. Огромный мужик отлетел к стене, словно плюшевый мишка. Не дав ему опомниться, Щукин подскочил и дважды нанес удары обеими руками по ушам. Башка громилы дернулась, а сам он медленно сполз на пол вдоль стены.
– Спокойной ночи, крошка, – пожелал ему Николай и распахнул дверь в тренажерный зал.
Народу там собралось немало, и Щукин не сразу увидел Лысого. Николая сбил с толку забинтованный
– Вот, блин, мудак, в натуре, – с презрением в голосе проговорил бригадир. – Ты что, решил, если придешь сам, то я тебя на запчасти не разберу?
– Ты убил Ларису? – не обращая внимания на слова Лысого, спросил Николай, краем глаза видя, как братва охватывает их обоих кольцом.
– Ну я шлепнул твою поганую сучку, – заржал забинтованный гоблин, чувствуя себя в полной безопасности. – И знаешь, с каким удовольствием это сделал? Словами не передать! Я всадил ей пулю в брюхо и смотрел, как она корчится от боли. Знаешь, а ведь я тогда на ее месте представлял тебя, вонючий недоносок. Ну и что ты мне теперь сделаешь?
– Ничего, – пожал плечами Щукин под дикий гогот толпы. – Только знаешь, для тебя было бы лучше, если бы ты убил ее безболезненно.
Не вынимая рук из карманов, Николай дважды выстрелил Лысому в живот. Пули прошли навылет. Бандит завизжал и, свалившись на пол, стал корчиться, заливая паркетный пол кровью. А Николай, выхватив из продырявленных карманов куртки пистолеты, обернулся вокруг своей оси и четыре раза пальнул в потолок.
– На пол все, твари! – заорал он. Братва Лысого посыпалась следом за своим бригадиром на паркет, словно кегли в боулинге. Щукин обвел их взглядом и повернулся к Лысому, корчившемуся на полу.
– Сейчас ты еще жив и слышишь меня, чмо, но тебя уже не спасти, – ледяным голосом проговорил Николай. – Я не буду тебя добивать – ты сдохнешь прямо здесь с мыслью о том, что тебя пристрелили из-за какой-то «поганой сучки».
Резко развернувшись, Щукин пошел к выходу. Он дошел до двери, ни разу не обернувшись. Потому что знал: эти трусы не поднимут головы до тех пор, пока он не выйдет из зала. В дверях его встретил очухавшийся громила-охранник. Щукин, не замедляя хода, впечатал ему в переносицу рукоятку пистолета. Гигант рухнул, а Николай, перешагнув через него, вышел в коридор…
Вскоре новенькая машина Щукина затормозила на обочине одной из проселочных дорог в Кузьминском лесопарке, метрах в трехстах позади особняка Дыбина. Николай вышел из машины и, нагнувшись в салон, достал оттуда сумку, в которой лежало все необходимое. Еще раз проверив, все ли на месте, Щукин уверенным шагом направился к особняку. Подойдя к бетонному забору, Николай перелез через него при помощи «кошки».
Первый доберман учуял Щукина издалека. Тихо рыча, он огромными скачками помчался прямо в сторону незваного пришельца. Николай прекрасно знал, что если эту породу собак хорошо натаскать, то доберман будет нападать на врага только молча. А в том, как у Дыбина натасканы сторожевые псы, Щукин уже успел убедиться. Его доберманы начинали истошно орать лишь тогда, когда не могли достать жертву.