Бандитский спецназ
Шрифт:
Такой наглости от людей Дыбина боевики Роговского не ожидали. Они, конечно, поняли, что разборки не избежать, однако не предполагали, что их противники решатся открыть стрельбу в ресторане. Первые очереди из «калашниковых» буквально напополам разорвали Годзилу. Тот отлетел назад, роняя столики и заливая пол кровью. Шустрый попытался упасть, но ему не хватило каких-то долей секунды. Автоматные пули пробили ему правое плечо и снесли половину черепа.
Посетители ресторана закричали и бросились в разные стороны. Тот, кто был поумней, просто падал на пол и валил перед собой стол. Остальные метались,
Автоматные и пистолетные пули врезались в тело девушки, расцветая алыми букетами у нее на груди. Банан попытался удержать труп официантки, но он оказался слишком тяжелым для его левой руки. Бандит лишь на секунду выпустил девушку, чтобы перехватиться поудобнее, но в этот момент несколько пуль тут же впились в его грудную клетку, а одна попала Банану прямо в глаз.
В эту же секунду стрельба в ресторане прекратилась. Шестеро мужчин в масках твердыми шагами пошли к столику, за которым гуляли братки Роговского. Посетители, увидев, что выход из «Варяга» свободен, тут же бросились на улицу, истошно вопя и требуя вызвать милицию. Они толпились в дверях, давя друг друга. Купон подошел к живому, но поверженному врагу и, наступив ему ногой на грудь, приставил к голове пистолет.
– Где остальные, сука? – глухо спросил он.
– Кто? Я не знаю. Мы сегодня отдыхаем, – трясущимися губами залопотал Андрей. – Да что случилось-то? Что мы сделали?
– Где остальные, тварь? – заорал Купон и взвел курок пистолета. – Считаю до трех. Два уже прошло, в натуре!
– Не стреляй, они в «Золотой подкове»! – зажмурившись, взмолился Андрей. – Роговский объявил общий сбор…
Договорить он не успел. Купон безжалостно, словно в консервную банку, разрядил остаток обоймы в голову братка Роговского.
– Спасибо за помощь, урод, – усмехнулся Купон и, кивнув головой своим подчиненным, почти бегом направился к выходу. – Уходим. Сейчас здесь будут менты…
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Ирина уже не нервничала. Она шла рядом со Щукиным, опустив голову и не глядя по сторонам. В каждом движении девушки чувствовалась обреченность, и Николаю казалось, что Ирине абсолютно безразлично, что с ней будет дальше. Щукин не пытался хоть как-то утешить девушку. Да и какие слова можно сказать человеку, пережившему столько ужасов и напоследок только что узнавшему о смерти отца?! Николай знал только одно средство, способное принести пусть временное, но облегчение.
– Подожди. – Щукин осторожно придержал девушку за локоть, останавливая ее около мини-маркета. – Давай зайдем в магазин.
Ирина равнодушно пожала плечами и вдруг подняла на Николая заплаканные глаза. Пятнадцатилетняя девчонка стояла напротив взрослого и уверенного в себе мужчины и трясущимися губами пыталась что-то сказать. Щукин вздохнул и осторожно погладил Ирину по волосам. И в этот момент девчонку
– Почему, почему, почему?! – твердила она, не переставая, и ее тоненький голосок было едва возможно разобрать сквозь всхлипы.
Щукин даже не пытался остановить истерику. Он прекрасно понимал, что девчонке нужно выплакаться. Потом ей будет легче, а пока все, что требовалось от Щукина, это поглаживать девушку по волосам и не выпускать из своих объятий.
Николай пытался понять, зачем он вообще связался с этой девчонкой. Конечно, Щукин получил огромное эстетическое удовольствие, одурачив двух матерых преступных авторитетов, и Ирина была вполне заслуженным призом в этой игре. Вот только что теперь с этим призом делать?
Тем временем девушка почти успокоилась. Всхлипы стали слышаться все реже и реже, плечи девушки почти перестали конвульсивно вздрагивать, и лишь неизменное «почему» не стихало ни на минуту. Щукин глубоко вздохнул и поднял голову Ирины вверх за подбородок.
– Послушай меня, – как можно тверже попытался произнести он. – То, что произошло в твоей жизни, ужасно само по себе. Но поверь: жизнь еще не кончилась. Сейчас тебе нужно собраться, взять себя в руки. Убийцы твоего отца будут наказаны, но тебе нужно исчезнуть из Москвы, затаиться на какое-то время. А когда тут все уляжется, ты сможешь появиться в суде и отправить этих ублюдков в тюрьму. Я сам дам тебе знак, когда это можно будет сделать…
Щукин продолжал говорить, сознавая, что грузит девушку банальными и глупыми фразами, но иного способа успокоить ее не видел. Николай знал, что никогда больше в жизни не увидит ее. Он намеренно не говорил Ирине имена людей, убивших его отца. Не называл и своего имени.
– Но почему все это случилось именно со мной и с папой?! – с отчаянием в голосе перебила Щукина Ирина.
– Потому, золотце, что твой папа решил играть в такие игры, правила которых оказались слишком сложны для него. – Щукин понимал, что слова его звучат жестоко, но он вынужден был открыть девчонке всю правду о ее отце. Хотя бы для того, чтобы она осознала, какой опасности подвергается ее жизнь. – Твой отец, деточка, возглавлял одну из преступных группировок в Москве…
– Нет!!! – истерично закричала Ирина, пытаясь оттолкнуть от себя Николая. – Ты врешь.
– Поверь, я знаю, что говорю. И в будущем никогда не смей перебивать меня, – спокойно, но твердым тоном закончил свою фразу Николай. – Твой отец начал войну против двух очень крутых авторитетов и проиграл. Ему хотелось власти и денег, а их в этом мире можно добыть, только пролив чью-то кровь.
– Я не верю, – снова всхлипнула девушка, хотя это были лишь слова.
Щукин понял, что Ирина к нему прислушалась.
– У тебя еще будет время поверить в мои слова, – грустно улыбнулся он. – А сейчас мы зайдем в магазин и уедем отсюда. Нас могут искать, поэтому оставаться здесь опасно…
В мини-маркете Щукин купил бутылку водки, кое-какую закуску и заставил Ирину сделать прямо из горлышка несколько глотков. Девушка отказывалась, утверждая, что до сих пор даже не пыталась пробовать алкоголь, но Николай настоял на своем. Вскоре опьяневшая Ирина уже дремала у него на плече на заднем сиденье пойманного Щукиным такси.