Шрифт:
Анна Ринонаполи
БАНДАГАЛ
Перевод с итальянского Л. Вершинина
Жирная, слишком жирная кожа усыпана капельками пота. Патрене вытирает обильный пот носовым платком и с отвращением бросает его на письменный стол. Он пытается отогнать докучливые мысли. Но попробуй не думать о требованиях этих поганых несиан. До появления на Несе землян эти туземцы даже колеса в глаза не видели, а теперь они собираются ни больше, ни меньше как вести политическую борьбу. Да еще требуют, чтобы им разрешили объединиться в профсоюзы и ввести шкалу заработной платы. Стоило ему губить свое здоровье на скважинах в зловонных топях, чтобы потом эти несиане подняли головы. Сплошная мерзость!
А
Патрене встал, подошел к бару-холодильнику, налил коньяку и бросил в бокал несколько кусочков льда. Вспомнил предупреждение врача, досадливо пожал плечами и выпил все до дна.
Ох, до чего ему осточертели эти балаболки из Ассоциации слаборазвитых планет! Носятся без передышки по Несу и снимают то в анфас, то в профиль рахитичных детей со вздутыми животами, притворяясь, будто им неизвестно, что несиане - низшая раса. Плосколицые, с водянистыми глазами и пучком зеленых волос на голове, они плодятся, как лягушки или болотные змеи. Все до одного воры, бездельники и забияки! Но эти старые девы из АСП неплохо поработали - фотографии, фотографии, а под ними статистические данные, различные выкладки. Политиканы уже учуяли, что тут есть чем поживиться, да и правительство Земли не намерено упустить свою долю. А мы, промышленники, должны покорно соглашаться - сделайте одолжение, забирайте наши заводы, рудники, шахты, более того, можете поставить на мое место паршивого несианина!
Патрене не в силах больше сидеть в своем кабинете. Он выходит на веранду, откуда открывается вид на широкий заводской двор и цеха вдали. Небо затянуто облаками, но дождя, как всегда, не будет; духота, вечная нестерпимая духота.
Горизонт за заводскими трубами подернут серой дымкой, над разогретыми болотами повис ядовитый туман. Патрене чувствует, как к горлу подступает тошнота. Он поспешно возвращается в комнату. У него не осталось больше никаких надежд, он охотно вернулся бы домой, в Рим, где небо бывает не только хмурым, но и безоблачным. Да, но в Риме, в самом современном, фешенебельном небоскребе, наслаждаясь с балкона великолепным видом, живут его жена и дети. О старом доме они и слышать не хотят, и вот ему приходится кормить червей на Несе.
Он вызвал Розу, свою личную секретаршу. "Что это такое, закричал он, - почему директор Торболи до сих пор не явился на службу?!" Роза слушала молча и даже не пыталась возражать. Уже двадцать лет, как она влюблена в шефа, с .той самой поры, когда она была еще совсем юной девушкой, а он мужчиной в расцвете сил. За эти годы планета выжала из них все соки, но Роза не хочет признаваться в этом даже себе самой. Она тратит уйму денег на всякую косметику и все еще надеется, что шеф снова удостоит ее вниманием. Ей и в голову не приходит, что тот стал жалкой развалиной. Сердце едва трепыхается, он и дня не может прожить без тонизирующих таблеток.
Роза смотрит на него глазами преданной собаки, и Патрене свирепеет еще больше. Он отлично знает, что здесь она единственный человек, которому он может полностью доверять,
Избегая ее взгляда, он спрашивает:
– Ты отправила за ним мой элиспринт?
– Конечно, коммендаторе.
– Почему ж он до сих пор не прибыл? Пора бы этому Торболи научиться прилично водить машину.
С Розой он может быть откровенным и ругательски ругать "этого Торболи". Но когда тот наконец появляется, Патрене встречает его с величайшей любезностью. "Мой дорогой друг", - говорит он и при этом не спускает с Торболи
Патрене завозился в своем кресле.
– Словом, Торболи, в чем суть дела?
– Я тебе уже объяснял: правительство одобрило закон о тарифной сетке для туземцев.
– Значит, решили национализировать предприятие?
– Не люблю я это слово - "национализировать".
Но Патрене уже не слушает его, он должен выговориться.
– Какое они имеют на это право, хотел бы я знать! Они предоставили нам концессию, верно? А раз так, заводы принадлежат нам и только нам.
– Не кричи. Попытайся лучше понять, что происходит. Иначе весь наш разговор - пустая трата времени. Итак, новая галактическая политика...
– Дерьмо, а не политика! Слышать о ней не хочу. Это мы, земляне, принесли сюда высокую цивилизацию.
– Цивилизацию оставь в покое. Мы проиграли выборы. Надо смотреть на вещи трезво.
– Плевать я хотел на твою трезвость! Значит, и ты перестроился? Иди, целуйся со своими туземцами.
– Я бы их перецеловал всех до единого, если б это могло спасти наши капиталы.
Спокойствие Торболи окончательно вывело Патрене из себя. Разразившись потоком отборных ругательств, он закашлялся, вскочил, налил себе коньяку и залпом осушил бокал. Торболи поудобнее уселся в кресле, помолчал, а потом лениво протянул:
– Что толку возмущаться?..
– Нужно было перебить всех этих ублюдков!
– Патрене бессильно опустился в кресло.
Лицо у него побагровело, покрылось бисеринками пота.
– А кто будет работать?
– со вздохом говорит Торболи. Успокойся, смотри, с тебя пот градом течет. Прими таблетку и полежи. Положение, конечно, не из приятных. Другие промышленники уже уступили. Теперь наш черед.
– Меня хотят разорить.
– Не преувеличивай. Налоги не так уж велики. Я проконсультировался с мистером Бессоном. Главная опасность исходит от правительства. Нахлынет банда голодных чиновников и начнет копаться в наших делах.
Патрене, проглотив пилюлю, сетует:
– Дожили. Свобода называется. Выставляют пинком под зад, да еще твое же добро норовят присвоить. Всю "Новую Италию".
– Нес принадлежит не тебе, а правительству. Ты построил здесь заводы благодаря государственным субсидиям.
– Все, все их получали...
– Не перебивай. Теперь власти требуют свою долю пирога. Придется отрезать им кусок.
– Черта с два! Скорее я пущу все с молотка.
Торболи молчит. Патрене, обмахиваясь листом бумаги, словно веером, не выдерживает.
– А ты как думаешь?
– Положение и в .самом деле довольно сложное. Многие предприниматели буквально потеряли голову. Но "Новая Италия" - сильнейшая промышленная группа на Несе, и мы обязаны выстоять. По-моему, глупо продавать заводы за полцены. Идет крупная политическая игра. Правительство рассчитывает объявить нашу планету неотъемлемой частью Земли, разумеется превратив ее предварительно в своего сателлита. Ему нужны голоса на выборах.
– Сущее дерьмо - вот что такое твоя политика!