Банда

Пронин Виктор Алексеевич

— А если откажешься?

— Я уже не смогу отказаться. В один голос дадут суду свои чистосердечные показания и этого будет вполне достаточно. Они сами об этом сказали. И потом, знаешь... Наверняка предусмотрен и такой поворот. Дескать, начнет ерепениться — поговорим иначе. Это банда, Света.

Некоторое время оба молчали, завороженно глядя на маленькое красное пятнышко на стене — последний лучик солнца, пробившийся сквозь бетонные стены брошенного строительства. Красноватые сумерки, наступившие в приемной, быстро темнели, становились фиолетовыми, потом синими. Андрей и Света

сидели на диване рядом.

— Знаешь, не верится, что все они одинаково виноваты, — наконец произнесла Света. — Кто-то из ребят, как и ты, не знает, куда попал, что произошло...

— Поэтому я хочу найти мои патроны. Если найду, сразу все станет ясно.

— Ты их узнаешь?

— Там есть пометки. Все охотники ставят знаки на своих припасах. Приемную и кабинет я обшарил, пока тебя дожидался. А в той комнате живут двое наших, Махнач и Феклисов. Иногда остаются ночевать. Я тебе их как-то показывал...

— Помню... Один толстяк, второй стриженый, — усмехнулась Света.

— Хочу устроить им легкий шмон... Поможешь? Света молча поднялась и направилась в коридор, Андрей проводил ее взглядом и решил, что этой ночью домой ее не отпустит, он просто не сможет остаться один. Света оглянулась, словно почувствовав его мысли.

— Подожди, я включу свет... — сказал Андрей. — Пробку надо ввинтить.

Вспыхнула лампочка, показавшаяся непривычно яркой. В желтоватом свете коридор выглядел особенно грязным, заброшенным. Андрей проверил запор, снова вставил швабру в ручку входной двери и первым вошел в комнату Махнача и Феклисова. Двери не запирались и он, не откладывая, принялся за дело. Обыск был несложным — в комнате не было ничего, где можно спрятать патроны. Две раскладушки, стол, рассохшийся шкаф без дверцы, одежда. Вскоре Андрей и Света убедились, что патронов здесь нет.

— Их могли просто выбросить, — предположила Света.

— Вряд ли... Это были хорошие гильзы. Металлические. Сейчас таких почти нет. У всех картонные, но это не то. Если человек хоть немного общается с оружием, он никогда не выбросит латунные гильзы. И потом — зачем? Они ничего не доказывают. Это не улика. Только я знаю, что на них есть метки, только я могу эти метки увидеть... Во всем они чисто сработали, а здесь промахнулись — нельзя было допустить, чтобы эти патроны у меня оказались. Оплошал Михей, крепко оплошал. Слушай, надо опять пробки выкрутить.

— Зачем?

— На всякий случай... Вдруг где-нибудь магнитофон подключен... Мало ли...

— Что же, так и будем в темноте сидеть?

— Почему... Можно и прилечь, — медленно проговорил Андрей. — Если ты, конечно, не возражаешь.

— Да тут у вас и негде... Этот диван слишком узок для двоих. Мы не поместимся.

— Придется в два этажа.

— Это как? — не поняла Света, но постепенно до нес стал доходить смысл сказанного. Как и все рыжие, она краснела быстро и ярко. Андрей обнял ее, отвел волосы в сторону, поцеловал в шею, да так и остался стоять.

— Осторожнее, — прошептала Света. — А то я потеряю самообладание.

— Теряй быстрее, — он потрогал губами ее ухо.

— А кто ляжет сверху? — прошептала она, и Андрей содрогнулся от этого ночного шепота.

— Как

хочешь... Могу я...

— А потом поменяемся?

— Поменяемся.

— Все, — произнесла она, решившись. — Все... Гаси огни.

Андрей протянул руку и щелкнул выключателем. Теперь свет шел только от фонаря, который висел во дворе.

— С ним тоже надо разобраться, — сказала Света, показав глазами на окно. — А то какой-то он... Нахальный.

Дотянувшись до выключателя, Андрей погасил и этот фонарь.

— Ох, Андрей... И угораздило же тебя... Как же тебя угораздило... Бедный ты мой бедный, — она расстегнула пуговицы на его рубашке и он, поняв, осторожно раздвинул молнию на ее куртке.

— Давно хочу тебя раздеть, — прошептал он на ухо. Я уже делал это... В уме.

— Я знаю... А наяву?

— Боялся. И сейчас боюсь.

— Это хорошо, — Света присела на кушетку и привлекла его к себе. — Боже, как мне страшно, как страшно.

— Будем бояться вместе. Будем?

— Надо, — прошептала она.

* * *

Их разбудил настойчивый, повторяющийся стук — кто-то колотил в железные ворота. Приподняв голову, Андрей долго не мог понять, что происходит. Стук не затихал, ворота гудели, дребезжали в темноте. Света тоже проснулась, прислушалась, начала одеваться.

— Кто это может быть? — спросила она.

— Наши, наверно... Проверять пришли.

— А если милиция?

— Значит, милиция, — Андрей выглянул в окно, но кроме сероватой предрассветной полоски над верхушками деревьев ничего не увидел. И только тогда вспомнил — свет во дворе выключен. Ему не хотелось, чтобы кто-то знал об этой его предосторожности. Что-то подсказывало — будет лучше, если приятели убедятся в полном его доверии к ним. Выйдя в коридор, Андрей нащупал выключатель. Во дворе вспыхнул сильный фонарь, вырвав из темноты гараж, эстакаду, решетку железных ворот. Стук прекратился. Андрей спустился по ступенькам, подошел к воротам.

— Чего надо?

— Открывай.

— Кто такие?

— Открывай, Андрюха, свои, — это был голос Михея Подгайцева. Невдалеке темнел контур “мерседеса”. Значит, и Заварзин здесь...

— Чего это вам не спится на рассвете? — спросил Андрей, вставляя ключ в скрежещущий замок. Заварзин и Подгайцев вошли, придирчиво осмотрели его, остановились с разных сторон.

— Почему не открывал?

— Спал потому что, — Андрей присел на ступеньку крыльца, стараясь понять цель их приезда. Вроде все спокойно, в руках у них ничего нет...

— Зачем свет выключил? — спросил Подгайцев. — Длинная и изломанная тень его протянулась к ногам Андрея.

— Фонарь в глаза бил... Вот и выключил. А вы? Вы-то здесь зачем? Не спится?

— Не надо, Андрюша, так с нами разговаривать, — Заварзин присел на ступеньку рядом. — Сбавь обороты. Привыкай к вежливости со старшими. Старшие о тебе беспокоятся, ночей не спят, — опершись о плечо Андрея, Заварзин поднялся и прошел в контору.

— О! — пропел он из глубины коридора, увидев Свету. — Да наш вахтер неплохо устроился! Михей, иди сюда... Ты только посмотри! Видишь, кто завелся в нашем домике? Какая симпатичная зверюшка... Кто ты, девочка?