Банда в законе
Шрифт:
Ракурс сменился, Хабаров краем сознания порадовался, что не поел. На залитом кровью полу ничком лежало расчлененное тело. Определить, кто это, казалось, невозможно, но Стас уже видел эти длинные черные волосы, сейчас некрасиво плавающие в темно-алой жиже… Рядом валялся смешной розовый мишка.
– Ну как? – кавказец явно улыбался. – Надеюсь, тебе понравилось – такой шанс! – увидеть изнутри то, что вырастил! Вини только себя – это ты виноват в случившемся, мы же не звери какие, просто так никогда не трогаем… Прощай, Трофимов!
На экране пошла рябь – запись кончилась.
– Суки! Ах, суки! Ну ничего! Ничего! – он лихорадочно бормотал в пустоту, глаза горели безумным огнем. – Убью! Всех убью! До единого! Вырежу! Так же сделаю, как они… Надо пилу купить! Ах, суки!
Хабаров еще долго бормотал, ему казалось, что время остановилось, сжавшись до микроскопической пыли, и больше ничего, кроме страшной видеозаписи, на свете не существует. Как вообще человек способен на такой поступок? Ведь, наверное, после съемок он пошел домой, обнял жену, поцеловал ребенка, съел тарелку супа… А за час до этого пилил другого, чужого ребенка. Ради мести, ради вонючей территории, ради героина, ради денег, с кровью вырванных из жил города…
– Накажу! – Он, тряхнув головой, поднялся с дивана. В темноте жутко светились зеленоватым светом глаза: если они – зеркало души, то сейчас в них плескалась смерть.
Один миг стоил целой жизни: убеждений, запретов, моральных ценностей… Щадить людей, способных на такой поступок, Хабаров не собирался. Что сделают бывшие коллеги? Посадят? И что изменится – кто-то исправится? Или другие испугаются и не будут больше так делать? Нет!
Требуется показать, доступно и понятно, что за все в жизни приходится платить – за кровь ни в чем не повинного ребенка они ответят своей: раз взяли союзницей смерть, пускай узнают ее поближе…
В этот момент родился новый Стас Хабаров, готовый убивать.
Часть II
День 4-й. Глава 50
Баха, развалившись в кресле, смотрел новости. Симпатичная журналистка стояла на фоне Монзино – сгоревший дом, трупы, мазнули камерой по расстрелянной машине… Местные, тараща глаза, наперебой рассказывали о грохоте, треске, выстрелах и взрывах. Старик в рваной телогрейке и ушанке демонстрировал двустволку: «Я, понимаешь, сразу взялся – воевал, понимаешь! – думаю, опять враг идет, понимаешь, на город…» Насилу успокоили деда, отправили домой. Напоследок ведущая, картинно закатив глаза, произнесла уворованную фразу: доколе, мол, будет литься кровь невинных? Получилось у нее пафосно и коряво.
– Дядя, – в комнату вошел Исмаил, – там Карен приехал. Позвать?
– Давай, – авторитет чуть заметно кивнул, – и минералки принеси, жарко.
Через минуту появился Карен; не здороваясь, плюхнулся на диван, вызвав недовольную гримасу шефа.
– Рассказывай, – Баха выключил телевизор. – С самого начала.
– Баха, вышла осечка…
– Осечка? – авторитет неожиданно резво для своей комплекции подскочил к помощнику и ударил кулаком. – Осечка, сука?! Ты потерял людей, устроил бойню, борзо «наехал»
– Не надо, – Карен безуспешно закрывал лицо от ударов, сыпавшихся один за другим. – Так получилось, Баха… Не надо!
– Говори!
– Это Вова Палач бойню устроил, я просто для страховки пацанов брал!
– Какой страховки? Думаешь, если я предпочитаю не знать конкретных деталей, можно забить на меня? – Выдохшись, Баха плюхнулся в кресло. – Сука! Ты сказал, что у тебя есть план, как отомстить за наши потери, и что в итоге?
– Мы отомстили! Трофимов в больнице и выйдет не скоро, Вова червей кормит… – Помощник закрывал ладонью опухающий глаз. – Денег не получили, но работаем: у больницы караулят наши, как только фраер появится…
– Какой фраер?
– Тот, который лаве из-под носа увел! Мы не знали, что он соскочит, бросив Вову, когда хватились, поздно было. Найдем!
– «Поздно»! – передразнил авторитет. – У тебя всегда поздно! Ох, идиот… Я специально «красных» успокаиваю, не суечусь, а ты такую подлянку кинул…
– Я все улажу, Баха, клянусь! Еще день, максимум два…
Вошел племянник, протянул запотевшую бутылку.
– Пробиваем фраера: боец неплохой, на своей шкуре испытали, – Карен устроился на краешке дивана. – С опытом. Как только у больницы нарисуется, пропасем до дома, выясним – кто, что…
– Погоди, – Баха откупорил минералку, – не тарахти!
Ситуация вышла из-под контроля, это раздражало авторитета больше всего. Четыре дня назад, когда Карен пришел и сказал, что есть план, он и не думал, что помощник затеет такой «блудень». Стрельба, убийства, потеряны люди… Да, Трофимов в больнице – ну и что? Кому от этого стало лучше, если учесть последствия? Фраер еще какой-то мутный…
– Ничего не делать, фраера пока не трогать! Вдруг мусорская подстава… Мы к нему сунемся, а там ОМОН: приехали, бродяги! Следите внимательно, записывайте – контакты, куда ездит, что делает… Если будет в нашу сторону смотреть… тогда порешаем, как делать.
– Может, тихонько его… – Карен сделал жест, мазнув ладонью по горлу. – Никто и не поймет, что да как… Зачем рисковать? Нароет чего или мстить начнет – Вова-то на его глазах кончился! – будет сложнее его исполнить.
– Ты боссом стал? – Баха, снова выйдя из себя, швырнул бутылку. Попал: из рассеченной брови потекла кровь. – Что, сука, решать хочешь? Будешь делать, как я сказал, и так натворил делов… Пшел вон отсюда!
Карен пулей вылетел из комнаты. Баха дотянулся до лежащей на столе пачки «Парламента», закурил.
– Падла! – Он давно чувствовал, что помощник смотрит на его место, да еще и вредит бизнесу от тупости ума. – Животное!
– Дядя, принести еще воды? – Исмаил-племянник стоял у двери.
– Можно. С этим, – Баха кивнул в сторону улицы, где завелся двигатель, – надо что-то решать, и быстро.
* * *
Карен, вытирая со лба кровь, с ненавистью смотрел на удаляющийся дом.
– Жора…
– Да? – русский светловолосый парень, сидевший сзади, подался чуть вперед. – Чего?
– Помнишь, о чем мы говорили на днях? В сауне?