Банда Тэккера
Шрифт:
— Да ты не бойся меня, я ведь не о том. Если можно развернуть большое дело, пользуясь только маркой Тэккера, представляешь, что будет, если он сам явится с барабанным боем?
— А мне наплевать на это.
— А я тебе объясняю, что не тебе с ним тягаться. У него все будет в общем котле, никому не придется нести расходы ни по налогам, ни на подмазку. За все будет платить синдикат. Так что тебе, с твоими накладными расходами, перед ним не устоять.
— Ты хочешь, чтобы я тебе дал ответ сейчас? — сказал Лео. — Так вот — я
— Господи боже мой, перестань же валять дурака наконец! Ты знаешь, что станет с твоей лотереей, когда синдикат начнет действовать? Он оставит тебя ни с чем. И ты, и твоя лотерея — все полетит к черту, ломаного гроша не будет стоить. Тебе сколько сейчас? Пятьдесят два, пятьдесят три?
— Пятьдесят четыре.
— Ну вот, пятьдесят четыре года, и в один прекрасный день ты очутишься на улице без гроша за душой. И не приходи ко мне тогда, я ничем не смогу тебе помочь. Я не хозяин. Тэккер — хозяин.
— У меня есть свое маленькое дело, и я буду заниматься им, а Тэккер пусть занимается своим, — закричал Лео. — А если вы хотите украсть его у меня — ну что ж, крадите. Вот и все.
— Лео, да перестань же ты, никто не собирается красть.
— Не желаю я слушать твои угрозы. Слыханное ли это дело? Чтобы родной брат вламывался в дом и приставлял нож к горлу! Нет, нет и нет. Я не согласен. Это мое последнее слово. Нет и нет. Слышал, что я сказал? Нет.
— Как это пишется? — спросил Джо.
Лео в упор посмотрел на брата. Лицо его побагровело от волнения.
— Как тебе не стыдно, Джо? — сказал он дрожащим голосом и быстро опустил голову.
«Вот пытка», — думал Джо. Но если бросить все и уйти, так Лео придется еще хуже, и тогда Джо вечно будет винить в этом себя. Нет, надо во что бы то ни стало спасти Лео.
— Я вижу, что ты ни слова не понял из того, что я тебе говорил, — сказал он. — Знаешь только одно — орать. — С виду совсем не заметно было, что Джо так страдает; он вспотел немного, только и всего. — Так вот выслушай меня, выслушай и не ори. Учреждается синдикат…
— А я не слушаю.
— …он объединит все ваши банки и создаст одно дело, которое можно вести куда экономнее, на широкую ногу. Вот я и говорю учредителям…
— Ты что — сам с собой разговариваешь?
— …говорю им, у меня есть для вас подходящий человек, чтобы управлять всем объединением, когда оно будет создано. Это мой старший братец, спокойный, разумный, уравновешенный Лео. Дело он знает. Знает всех в Гарлеме. И его там любят. Когда вы с ним договоритесь и он уступит вам свой банк, тогда он поможет вам договориться с другими лотерейщиками и потом станет вести все дело. Разве это плохо? Чего можно еще желать?
— Чтобы ты оставил меня в покое!
— Ты не понимаешь. Многие дельцы, покрупней тебя, продали бы родную мать, чтобы получить то, что я тебе предлагаю.
— Я все прекрасно понимаю, — сказал Лео. — Собралась шайка гангстеров и объявила себя синдикатом.
— Ничего ты не понимаешь, ровным счетом ничего. Я тебе говорю — крупные дельцы, крупнейшие воротилы Нью-Йорка.
— Ну а я с такими людьми не желаю иметь никакого дела.
— Это твое последнее слово? Подумай хорошенько, прежде чем сказать окончательно да или нет.
— Подумал. Хорошенько подумал. Окончательно — нет.
— Ну что ж. Ладно.
Джо встал, надел пальто, оправил под пальто пиджак. Не спеша надел шляпу.
— Ты, надеюсь, понимаешь, что твой отказ не помешает созданию синдиката. Синдикат будет создан, а те, кто в него не войдет, кого мы не захотим принять, те скоро взвоют и вылетят в трубу вместе со своими лотереями. Когда и ты взвоешь, не приходи ко мне. Будет поздно. Как только я выйду за дверь, для тебя все будет кончено. Тебя вышвырнут вон.
— Всего хорошего, — сказал Лео.
Он взял письмо с описанием доходного дома, от которого уже решил отказаться, и принялся перечитывать его.
Джо оперся руками о стол, наклонился, приблизил свое лицо к самому лицу Лео.
— Неужели ты не понимаешь? — сказал он. Джо произносил слова быстро, но с усилием. — Мы с тобой вдвоем держали бы все в руках. Можешь ты понять или нет, что я тебе предлагаю? Неужели тебе нужно все вбивать в голову? Ты всю жизнь лез из кожи вон, чтобы свести концы с концами, а теперь я раздобыл для тебя лакомый кусочек и подношу тебе на блюдечке. Ты будешь богачом, Лео.
— Ты хочешь и из меня гангстера сделать. Вот что я понимаю.
— О, черт! — Джо выпрямился и крикнул в пространство: — Черт! Черт! — Он толкнул стол ногой.
— Ты хочешь из меня сделать настоящего гангстера крупного калибра, так, чтобы все от меня шарахались, — сказал Лео.
Джо страдал. Он запрокинул голову, закрыл глаза; руки его сжались в кулаки и оттопырили карманы пальто. Он покачал головой и направился к двери. Потом повернулся и снова подошел к Лео.
— Обещай мне, — сказал он, — обещай, по крайней мере, что посмотришь, что именно тебе предлагают, прежде чем решить окончательно — да или нет. Зайди в контору к Уилоку и погляди на смету.
— Не знаю, кто такой Уилок и где его контора, и не собираюсь глядеть на смету, чтобы узнать, чего стоит мое собственное дело.
— Генри Клэй Уилок. Юрисконсульт синдиката. У него все расписано черным по белому, решительно все: что ты получишь за свою лотерею и какова будет твоя доля — все до цента.
— Ничего не выйдет.
— Окончательно?
— Да, окончательно. Окончательно — нет. Я тебе это сказал, как только ты рот раскрыл, и буду повторять, хоть бы ты со своим жуликом, бандитом, с адвокатом этим, уговаривал меня, пока не лопнешь от натуги. Мой ответ — нет. Нет. Окончательно, решительно и бесповоротно — нет.