Банда Тэккера
Шрифт:
— Неужели вы думаете, что Фикко хочет захватить вас?
— Нет, но я смотрю вперед. Всегда смотри вперед — этому меня жизнь научила. Мои деньги, часть денег, лежали в сейфах у моих друзей, и они зарились на них. Если я их выну, они захотят, чтобы я положил их обратно. Если я возьму мои деньги и еще займу у всех, сколько могу, хоть самую малость, черт с ними, сколько дадут, — что тогда? Понятно? Соображаете? Они будут заинтересованы в том, чтобы я вернулся, а не в том, чтобы я пропал.
— А уж если… Я вам скажу все, я ничего не скрою от вас; я сказал, что выложу карты на стол. Так вот, если они решат, что им все же дешевле обойдется выбросить
— И вам поможет.
— Конечно, и мне тоже. А чем это плохо?
— Я не говорю, что плохо. Я просто сказал, что и вам тоже.
— Ладно. Значит, план таков. Я уезжаю завтра, сегодня, то есть как только встану, но для всех меня здесь нет уже с понедельника. Я протелеграфирую вам, когда где-нибудь осяду. Просто адрес и номер телефона, без подписи — вы будете знать, что это от меня. Можете звонить мне время от времени из автомата.
— Это все?
— Все.
— А насчет Джо — ничего?
— А что такое насчет Джо?
— Сообщили вы ему о Лео? Вас здесь не будет, когда он вернется?
— Я ничего не сообщил ему, — сказал Тэккер, — и меня здесь не будет.
— Вы считаете, что это правильно?
— Да.
— Вы хотите свалить это дело на меня?
— Какое дело? О чем вы толкуете, черт побери?
— Думаете, легко управиться с ним?
— Сам управится. Не маленький.
— Вот именно. Вы хотите предоставить его самому себе?
— Да говорите же толком. Что вы хотите сказать?
— Вы знаете. Вы отлично знаете, что я хочу сказать.
Тэккер опустил глаза. Он увидел стакан в своей руке. Он наклонил его и с минуту молча смотрел, как жидкость перерезает стакан по косой. Рука его была тверда, словно высеченная из камня.
— Да, так оно и есть, — сказал он негромко. — Придется Джо самому управляться.
— Это же бред, Бен. Вы знаете, что это бред.
— Нет. Я знаю Джо так, как вам его никогда не узнать, и я скажу, что вам нужно делать. Вам нужно спрятаться где-нибудь, чтобы он не мог вас разыскать, и не попадаться ему на глаза несколько дней или недельку, пока он не угомонится. Пусть, когда Джо вернется, на месте будет один Джонстон. Джонстон занимается лотерейщиками и больше ничего знать не знает. Ему известно только, что я уехал куда-то и вернусь, когда заберут Фикко, а вы вернетесь через несколько дней; ему же пока велено поддерживать порядок. Больше он ничего не знает — его дело держать в руках лотерейщиков, вот и все.
— Это подло! — закричал Уилок. — Это просто подло, и это бред!
— А если Фикко появится снова и захочет наложить выкуп на один из банков, — ну, тогда выплатите ему какую-нибудь мелочь, если иначе нельзя, пока полиция его не сцапает. Об этом Джонстону сказано тоже, и это все.
— Но Джо, Бен, Джо! Джо! Это же низко, подло, просто подло!
Тэккер не шевельнулся. Вся верхняя половина его лица, казалось, осела на нижнюю, а нижняя губа задумчиво выпятилась вперед. С минуту он сидел молча, погруженный в размышления. Потом сказал:
— Я не желаю спорить. Устал.
— Вот это мило, вы…
— Я оказал —
— Нет, вы не можете так поступить. Всему есть предел.
— Больше я ничего не могу для него придумать.
— Бен, вы представляете себе, что он сделает?
— Я знаю, что он сделает. Либо он будет вести себя разумно и делать, что нужно, и тогда останется в нашем бизнесе, либо ошалеет, бросится очертя голову на Фикко и вылетит из бизнеса. Одно из двух.
— Я знаю вас давно, — сказал Генри, — но еще никогда не видел, чтобы вы делали что-нибудь подобное. Так не годится.
— Нет, годится. Это единственный выход. А единственный — всегда правильный.
— Нет, нет. Вы сами знаете не хуже меня.
— Знаю? Ладно, валяйте, скажите, что же я знаю?
— Джо работает с вами уже много лет и втянул в синдикат своего брата, а теперь, когда его брат влип, синдикат сидит сложа руки и говорит Джо, что он может проваливать к черту. Нет, черт подери, Бен, это же не пешки, которые вы можете двигать, куда хотите! Просто преступление — так поступать с человеком. Настоящее преступление, низкое, подлое преступление!
— Полегче, полегче. — Тэккер медленно помахал рукой сверху вниз. — Не кричите так. Мы сейчас ничего не можем сделать для Лео. Либо он уже сказал Фикко все, что знает, либо он сейчас в таком положении, что мы ничем не можем ему помочь. Если он молчал, они обозлились, потеряли голову, и ему уже крышка.
— Дело не в этом.
— А что же вы от меня хотите? Чтобы я, как школьник, лез в драку, чтобы посчитаться? Мы здесь не в футбол играем. Если Джо захочет посчитаться, это не имеет никакого отношения к бизнесу и, с моей точки зрения, было бы преступлением, действительно настоящим преступлением, впутывать в это дело бизнес и всех, кто в бизнесе, только потому, что Джо хочет посчитаться.
— Вы говорите вздор. Подло так говорить.
— Нет, не вздор! Неправда, не вздор! — Тэккер выкрикнул эти слова пронзительным, срывающимся от напряжения голосом.
— Кроме того, просто глупо не сделать ничего для Лео, — сказал Уилок. — Кто после этого станет вам доверять? Вы вложили в бизнес 110000 долларов, чтобы доказать свою добрую волю, а теперь, если вы не сделаете ничего для Лео, кто же будет вам доверять? Нет, ото просто бред. Бред и низость.
— Ах, бросьте! Вы рассуждаете, как ребенок. И все эти молодчики так рассуждают. Палить из револьвера почем зря да подбрасывать трупы в подъезды! Им кажется, что этим они поддержат свою репутацию и свою честь, и люди будут думать, что они в самом деле такие, как про них думают, и что они о себе тоже будут думать, что они в самом деле такие, как про них думают, и что сами они о себе тоже будут так думать, если только у них есть чем думать. Я все это видел, и видел, что из этого получается. Я знаю, что говорю. Репутацию такого сорта я уже имею, хватит за глаза, а каждый все-таки думает про меня: пусть только его как следует прижмут к стенке, чтобы он не мог увернуться, тогда посмотрим. Нет, я прав. Меня нет. Я ничего не знаю. Все будут думать так: дайте ему вернуться, и начнется драка. А я вернусь, когда полиция уже сцапает Фикко и все скажут, что будь я здесь, я бы с ним разделался. Это вовсе не так глупо, как вам кажется.