Банда гиньолей
Шрифт:
Похоже, его болтовня наводит на полковника сон… Он начинает поклевывать носом в своем кресле, позевывает, прикрываясь ладонью… Теперь я осмеливаюсь поглядывать на девчушку, на дышащую свежестью тайну… Господи, как она прекрасна! Ангелочек, да и только!.. Сколько изящной мягкости, но и милого лукавства!.. Я незаметно подаю ей знак, что, де, Состен не в меру говорлив… Одно это уже великая дерзость с моей стороны… Она отвечает легким мановением руки, она снисходительна: «Пусть его, дядя засыпает!»… Он и впрямь засыпает, да и я начал клевать носом… Ничего удивительного, совсем осовел! А Состен все говорит, говорит… Я не хочу уснуть, хочу смотреть и смотреть на Вирджинию… Смотреть без конца… Обожать… Но глаза мои закрываются сами собою, отяжелевшие веки жжет… Я не очень-то умею быть обходительным… да и просто веселым… забавным… смешить ее,
Конца этому не видать!.. Его паскудный голосишко усыпляет меня… усыпляет… уже понять не могу, о чем он толкует.
На другой день мы проснулись около шести часов утра, в креслах… Все отправились спать на второй этаж, а нас будить не стали.
С первыми звуками пробуждавшейся в доме жизни Состен принялся шнырять туда и сюда, приказал слугам, чтобы нам нагрели немного воды. Ему хотелось кофе, но кофе не оказалось. Он вернулся в гостиную, и мы прикончили кусок окорока и запеченный в духовке паштет… вернее, его остатки…
Состен был бодр как никогда… Умылся, куда-то исчез, возвратился с утюгом и принялся гладить свой халат на большом столе гостиной, с особым тщанием заутюживая складки… Наконец ему подвернулся слуга, зачем-то слонявшийся по комнатам…
— Мне нужно еще разок повидаться с вашим полковником, мистером О'Коллогемом… Да живей поворачивайся! Мне с ним потолковать нужно!..
Мне пришлось переводить. Однако никто не пришел.
Потом мы глянули в окно, есть ли там кто-нибудь из претендентов, торчавших вчера в ожидании… Видать, они то ли совсем не ложились, то ли вернулись чуть свет!.. Во всяком случае, выглядели они бледно… Их было видно издали… лица несчастные, а на головах у всех — тот же «Таймс». Дождь лил всю ночь! Лакей в ливрее махал им рукой, что, дескать, нет смысла ждать, но они на него не обращали никакого внимания и с места не трогались. Мы им тоже махали, чтобы проваливали, а они — хоть бы что… Тут заявился полковник, завтракать. В прекрасном расположении духа, страшно довольный.
— Shake hands! Shake hands! Жму руки!
На нем шлафрок в узорах… Прекрасно выспался… Чудесное настроение…
— Boys! Boys!..
Он цепляет нас под ручку, весь такой любвеобильный, и тащит куда-то… быстрее… быстрее… Пускаемся рысью. И вот мы в саду. Между двумя купами деревьев — какой-то сарайчик, неприметный из-за увившего его плюща. К тому же вокруг он зарос бурьяном, засыпан прошлогодними листьями, а кровля сплошь покрыта мхом.
— Тс-с-с! Тс-с-с! — зашикал полковник, но закашлялся и, чтобы прервать приступ, сунул себе в рот большую конфету-леденец. Кашляет и сосет… сосет…
— Good sleep? — любопытствует он. — Good sleep? Хорошо спали?
Наконец в горле у него перестает хрипеть, и мы входим в сарайчик. Он плотно затворяет дверь.
— Do you know the gas? — опять спрашивает он. — Знакомы с газами?..
— Oh! yes, yes!
Надо бы соглашаться… Тут он нагнулся и крикнул:
— There! There!
Он начал крутить вентиль здоровенного крана… и вдруг оттуда как шибанет… как засвищет… Пш-ш-ш!.. Силища!.. Мы и ахнуть не успели, садануло прямо в морду… шарахнулись мы без памяти к двери — и давай бог ноги… Припустили обратно еще быстрее, чем скакали сюда… Нет, каков! Мы чешем пятками, а он сзади заливается, покатывается со смеху. С разгона мы трижды обскакали поляну. Бежим и надрываемся от кашля… Здорово он нас купил!.. Выдохлись, повалились на траву… В горле так драло, что я дышать боялся… Теперь-то до меня дошло, отчего этот чумовой кашлянет… Мы тоже кашляли. Состен — еще сильнее меня. Тут я отхаркнул с кровью… задыхаюсь… захожусь так, что в три погибели скрючивает. Навидался я своем веку шутников, Теперь еще и этот… Плюнуть негде, кругом одни весельчаки… Нет, я сматываюсь. Кричу Состену:
— Разбирайся сам с этим чудилой! Вот где у меня его номера с краном! Пока! Привет блондиночке!..
— Нет,
Точно обезумев, он цепляется за меня, бросается мне на шею, целует.
— Я этого не переживу!
Он умоляет меня, заклинает, объясняет, втолковывает, что это просто невинный розыгрыш… шуточка… на английский лад… придурь чудака… что я не понимаю англичан… что это так, вздор…
В общем, заговорил он мне зубы. Подошел полковник.
Он, мол, устроил в своем имении что-то вроде Луна-парка…
Повел он нас снова и невдалеке показал другой сарайчик, такую же заросшую плющом хибарку… Только теперь я был настороже, клянусь Богом!.. Чую, доконает он меня!.. Словом, вовнутрь я не пошел, остался глядеть снаружи… Там у него разная механика, приводные ремни, маленькие динамомашины… Это добро кучами громоздится на столах, свалено как попало на полу… Груды молотков, коленчатых валов, всяких технических штуковин…
— Вот здесь я работаю по-джентльменски! — объявляет он этак гордо. — Work! Work! I and mу engineers! Я с моими инженерами!..
Но сегодня здесь безлюдно… Инженеров и в помине нет… Ни души…
Он вновь наклоняется. Пш-ш-ш!.. Желтая струя… Опять кран!.. Тш-с-с!.. Хлестнуло по ногам… Мы и сообразить не успели… Чуть зазеваешься, как этот олух новое коленце выкидывает. А уж рад, дуралей, скачет козлом!.. И при всем при том кашляет так, что выворачивает его наизнанку… Словом, так и корчит его от собственной полоумной затеи. Ему бы только что-нибудь учудить, — хлебом его не корми! Развеселый стервец, растак его!.. Засадил бы я ему его краны в одно место!.. Везет же мне на мастаков по части розыгрышей!..
— Молчите, несчастный!.. Это лишь начало наших испытаний! — одергивает меня Состен.
Он рвет на себе волосы, понимая, что я готов дать деру, делает умоляющее лицо, чтобы я не покинул его в беде.
— Начало, говоришь? У тебя что, не все дома? Знаешь, какой будет конец?.. Да я окочурюсь от кашля!..
Мне и в самом деле худо. Из всех дырок течет гной и кровь… из носа, из ушей… Веселенькое дело!..
Чертов полковничек, так тот веселится… Передыху нам не дает… корчится от кашля… но получает уйму удовольствия… Вот опять потащил нас еще куда-то… «Пф… Пф… Пф». Это он на игривый лад объясняет нам, как освобождать нос… Просто надо дышать наоборот!.. Зловоние, в горле дерет, точно наждаком… разрывает внутренности… жжет… печет… и чем дальше, тем хуже… Я выблюю свои легкие… Хр-у-у!.. Гкхру-у-у!.. Ох, все без толку… А полковник знай насасывает свою лакричную конфетину. Нет, мне, похоже, конец пришел… Счастливо оставаться, Состен!.. Они-то вдвоем споются… да, но была еще девчушка… Ежели я перекинусь вот так, вдруг — это все… Возврата не будет!.. Дядюшке не нравился мой вид, но я цеплялся за жизнь, кашлял, кашлял, продувал нос, испытывая его выдумку с «пф-пф», следовал его советам, вел себя, в сущности, малодушно… Вернувшись из сада, мы поднимаемся по лестнице… этаж… еще этаж… Это здесь. Он оставляет нас за дверьми.
— Wait! — велит он. — Ждите!
Я убежден, что он снова что-то затевает. Уверен. Поэтому говорю моему недоумку:
— Вот увидишь, на этот раз он нас доконает! Чую нутром, пора сматываться.
— Ну, все, Состен, ухожу, отчаливаю!
Через дверь слышно, как чумовой гремит какой-то посудой.
— Wait! Wait! — кричит он нам откуда-то издалека. Боится, что мы уйдем.
— Слышишь? Готовит аппаратуру! Я был уверен, уверен на все сто.
— Нет, нет, подожди минутку!
Ладно, жду, снова уступаю… Совсем ошалелый, я малость очухиваюсь… И тут стена сдвигается, скользит вбок стенной ковер… Скользят и поднимаются, как в театре… И что же я вижу? Прямо посреди сцены!.. Наш затейник, собственной персоной, разодетый в пух и прах!.. Оторопь берет!.. При полном параде: эполеты, гусарская ташка и все такое. Переоделся… Решил сразить нас роскошью… Ни дать ни взять — феодальный владыка наш полковник. Кивер, длиннющая сабля… Великолепие, утеха очей!.. Позументы, сапоги, шпоры… Затянут в мундир цвета хаки с алыми отворотами… Это надо видеть!.. Представьте, кивер с перьями! Кипучее воображение… Может, есть такая английская форма?.. Где он раздобыл всю эту позолоту?.. Состен в своем желтом балахоне бледновато выглядит рядом с ним… со своим дурацким дракончиком, канареечными позументами… Умора, да и только!.. Полковник задерживается на минутку, чтобы дать нам полюбоваться всласть, потом поворачивается на каблуках, выходит и возвращается на малую сцену… Полковник-фантазер, падкий на эффекты!..