Банда 7
Шрифт:
— Зачем? — не понял Андрей.
— Перед операцией пальцы надо смазать. Чтобы не было отпечатков.
— Думаешь...
— Я не думаю. Я знаю, — и, несмотря на слабое сопротивление Андрея, Худолей выдавил ему по капле клея на каждый палец. — А теперь сведи пальцы двух рук и разотри.
— Растер. Дальше что?
— Жди, пока клей засохнет.
— Долго ждать?
— Минуту-две.
Некоторое время оба молчали, наблюдая за перемещениями людей, появляющихся из темной арки, как из зева, будто какое-то чудище отрыгивало неудачно проглоченных
Пияшев прошел в сверкающие огни ресторана и скрылся за стеклянной дверью. Нераскупленные красавицы одна за другой проскользнули вслед за ним. Даже сюда, на улицу, из ресторана доносился рокот музыки, вопли десятков людей — видимо, голая продолжала выяснять свои интимные отношения с хромированной железякой.
— А Пафнутьев... Кто он, по-твоему? — спросил Худолей.
— Павел Николаевич...
— Да! Кто он — игрок, нарушитель, фишка?
— Никто. Он в эти игры не играет. У него своя игра. И свое понимание.
— Понимание о чем?
— Обо всем. Даже о законе. Он поступает так, как считает нужным. В полном соответствии с собственным пониманием, что хорошо, что плохо.
— Ты это знаешь или тебе так кажется?
— Я это знаю, — заверил Андрей. — И еще одно... Об этом тоже хватит.
— Они возражают?
— Дали понять. Не о том, дескать, мужики, говорите.
— Хорошо. — Худолей помолчал. — Уж коли ты с ними на короткой ноге... Скажи... Света жива?
— Думаю, да.
— А что они говорят?
— Улыбаются. Гримасничают, подмигивают.
— Это хороший знак?
— Прекрасный. О плохом они не говорят.
— Молчат?
— Исчезают. Как бы оставляют человека один на один с его бедой. Помочь не могут, но им почему-то кажется, что все случилось по их вине, что они допустили промашку.
— А сейчас хихикают?
— Вроде того. И хватит об этом.
— Два трупа — мало, — неожиданно сказал Худолей из темноты заднего сиденья. — Будет третий. Я вот только не знаю чей...
— Не надо тебе этого знать... Кажется, наш друг показался... Это ведь Пияшев? Смотри, садится в машину. Ну, что, идем на обгон?
— Подожди, нужно убедиться, что он едет домой... Мало ли куда может рвануть.
— Тоже верно, — согласился Андрей.
Пияшев ехал не спеша, видимо, день у него был хлопотный, и показывать чудеса водительского мастерства ему не хотелось, если, конечно, у него это мастерство было. А кроме того, он мог в ресторане хлопнуть рюмку-другую, времени у него для этого было достаточно, а образ жизни требовал легкого поддатия.
— Он едет домой, — сказал Худолей. — Во всяком случае, направление держит. Обходим, Андрей, пора, а то будет поздно.
Андрей прибавил скорость, перестроился в правый ряд и на желтом светофоре легко обошел Пияшева. Тот остался дожидаться зеленого, значит, приедет в свой двор позже. Потом будет ставить машину, потом двинется
— Пять минут у нас в запасе, — сказал Худолей.
— Если остановится еще на одном светофоре, может, получится и пять, — согласился Андрей.
В темный двор пияшевского дома они въехали не торопясь, скользнули вдоль длинного ряда машин, высмотрели просвет и затерялись, исчезли в этом автомобильном месиве. Роскошных иномарок почти не было, белая «Ауди» Пияшева наверняка смотрелась белой вороной. Жили здесь в основном владельцы «Жигулей», «Москвичей» и прочей автошелупони. «Жигуленок» Андрея действительно как бы исчез, и найти его можно было, только хорошенько заприметив место, где он поставлен.
— Третий подъезд, — сказал Худолей, набрасывая на плечо ремень сумки.
— Заперт?
— Я знаю код.
— Он один живет?
— Один. Но бывают гости. Характер деятельности у него такой, что лучше без семьи. Какая баба выдержит, какая одобрит!
— Разные бывают, — умудренно ответил Андрей.
Подойдя к подъезду, Худолей нажал какие-то кнопки, за стальным листом раздался чуть слышный щелчок, и дверь оказалась открытой. Но за ней была еще одна дверь. Однако и она Худолея не смутила — он вынул из кармана пластмассовый стерженек, сунул его в круглое отверстие, и маленькое табло приглашающе вспыхнуло.
Перед лифтовой площадкой стоял маленький фанерный столик. Видимо, здесь положено было сидеть вахтеру, но вахтера не было, причем не было уже давно, не один год — это тоже знал Худолей, посетив домоуправление и задав кучу бестолковых вопросов ради двух-трех действительно важных.
— Вот его квартира, — Худолей положил на стальную дверь свою ладошку и выразительно посмотрел на Андрея — как, мол, тебе это бронированное сооружение?
— Преодолеем, — сказал Андрей и, не останавливаясь, поднялся на один пролет лестницы. Отсюда, через небольшое окно, расположенное внизу, у самого пола, был виден почти весь двор, заставленный машинами. Присев на корточки к окну, Андрей внимательно осмотрел все пространство двора и, убедившись, что белая «Ауди» еще не прибыла, обернулся к Худолею. — Здесь мы его и подождем... А вот и он.
Сквозь затянутое паутиной окно было тем не менее хорошо видно, как во двор въезжала белая машина. Сильные фары, включенные почему-то на дальний свет, резко выделялись среди тусклых фонарей.
— Да, это «Ауди», — подтвердил Худолей.
Машина шла хотя и медленно, но уверенно, видимо, у Пияшева где-то здесь было постоянное место. Так и есть, проехав мимо собственного подъезда, он остановился, вышел из машины, оглянулся по сторонам. Когда проходил мимо фар, Андрей и Худолей еще раз убедились — ошибки не было, приехал именно Пияшев. Он подошел к двум вбитым в асфальт столбикам, между которыми была натянута цепочка, отомкнул замочек, и цепочка упала. После этого вернулся в машину, въехал на свободный пятачок, а выйдя, снова натянул цепочку и повесил замочек.