Бамбочада
Шрифт:
Ты долго валялась в подвале, затем на миг появилась и теперь должна исчезнуть!»
Он вспомнил о снеговой бабе, замеченной им утром.
Решил завтра ее осмотреть.
Евгений вернулся в палату и уснул. По звонку утром он проснулся, подошел к окну – баба таяла; изящный нос, вылепленный рукой больного скульптора, совсем растаял; темные глаза исчезли, подстриженные волосы еще держались, но овал лица был весь источен мелкими струйками; вчера еще крепкая и пышная белоснежная грудь стала студенистой и серой, а вокруг еще стоявшей, но уже таявшей женщины опять зазеленела травка, зажелтели и засерели листья. Теперь на женщину никто уже не
На следующий день шел теплый дождь; он смыл остатки снега, розоватые облака затем поплыли по небу; непонятное время года продолжалось. Больные шутили: «Скоро пойдем собирать грибы!» Некоторые вспоминали поход в Урмию и персидскую зиму. Днем шел пушистый мягкий снег. К Евгению пристал татарин Хаярдинов. Евгений направился в парк насладиться видом китайской беседки над проездом под хлопьями снега. Хаярдинов заставил Евгения изменить маршрут; Евгений пошел мимо небольшой пирамиды, царской купальни в мавританском вкусе и Адмиралтейства в стиле ложной готики к барочному гроту, к Екатерининскому дворцу. Татарин выучился грамоте в Красной Армии. Он работал чернорабочим на ниточной фабрике; он ласково улыбался. Евгений спрашивал, знает ли он сказки, песни? Хаярдинов радостно улыбался и отвечал: «Не знаю, брат».
Обходя Екатерининский дворец, Евгений спрашивал своего спутника, нравится ли ему Екатерининский дворец? Хаярдинову Екатерининский дворец понравился.
Затем Евгений повел татарина к Китайской деревне и поднялся с ним в китайскую беседку.
Там Евгений сел, и снег падал, падал и падал. Затем юноша побежал вниз, к санатории. Хаярдинов позвал его:
– Брат, брат, не беги! Евгений остановился.
– Легкие отвалятся, – сказал грустно татарин. – Сколько в весе прибавил, брат?
Евгений стал печален.
– Забудь о болезни, и все будет прекрасно. Если хочешь со мной дружить, не вспоминай. Не думай, что ты болен. Смотри, как здесь прекрасно!
– Завтра возьмешь меня, брат, с собой?
– Возьму, – ответил Евгений.
При встречах с татарином Евгений испытывал некоторый ужас. Татарин слишком часто вспоминал о смерти. Татарин до того часто с ним говорил о смерти, что один уж вид его для Евгения ассоциировался со смертью. Поэтому Евгений, идя по парку с татарином, шел как бы со своею смертью. Евгений старался позабыть о татарине, а татарин, почувствовав к нему нежность, бродил в своих коричневых валенках всюду за юношей.
Однажды Евгений сбежал раньше положенного времени по ступенькам; татарин не заметил, и Евгений один очутился в парке.
Некоторое время он думал о татарине, но яркая зеленая трава под прозрачнейшим слоем льда привлекла его внимание. Он наступил одной ногой на лед и надавил; подо льдом пошли пузыри и побежали к краю ледяной поверхности. Юноша нажал сильней; выступила вода и омыла галошу. Радостно юноша пошел к увеселительному павильону, достал книжку о сильфах, решил почитать; сел на скамью и вдруг увидел на полуколоннах прелестные нежные надписи:
Внимай, мой друг, как здесь прелестно. 30.VIII.27.
Будет осень, ты придешь и вспомнишь то милое время, когда мы были с тобой так счастливы. 14М27.
Евгений, заинтересовавшись, встал и принялся читать надписи. С книжкой под мышкой юноша то поднимался на цыпочки, то приседал,
Тут я тоже побывал и остался очень доволен после виденного мною прекрасного парка. 20.VIII.29.
Серг. С.
Зачем вы под серой шинелью красноармейца подозреваете царского солдата и грязное мнение Ваше несправедливое. Нет!
Отец с сыном во время своего отдыха посетили этот чудесный уголок.
Здесь были мама и Ляля, скучали о няне. Папа в Ташкенте. 19.VI.27.
Надписи сплетались в гирлянды, спускались, поднимались. Простое констатирование факта: Табуреткин дальше отказался говорить. 12.V.29. Или: Здесь были красноармейцы Взвода Связи.
Федя,
Вася,
Петя,
Андрюша.
Или: Здесь арка свиданий преспокойно сплеталось с изречением в стихах:
Коль боишься поцелуя,Так старайся не любить,А любовь без поцелуяНикогда не может быть.М.
Прорывалось:
Vera Smirnoff
Опускалась сонетом:
Когда-то здесь узывчивой и нежнойМузыкою гремел блестящий зал,Шел разговор приятный и небрежный,И шелк шумел, и женский смех дрожал.В саду во тьме корсажа белоснежныйАтлас к сукну камзола приникал,И поцелуй в ночной тиши звучал,И полн был сад дремоты безмятежной.Здесь в сумерках ротонды глубинаВчера двоих укрыла на ступени.В его шинель закуталась она,А он, смеясь, ей целовал колени.Александр Алексеев.
Наискось другой рукой было начертано:
Прекрасной и сильной.Перелетело на колонну:
Гваренги милое созданье,Классический и строгий облик твойМеня пленил невольно, и поройТебя воспеть приходит мне желанье.Когда б тебя прославить возмечталЛюбезник пудренный державинского тона,В тебе он увидал обитель мук и Аполлона.