Балаустион

Конарев Сергей

– Вас разве не смущает, что для реализации этого плана придется умертвить двух совершенно ни в чем не повинных девчонок? – тяжело сглотнув, спросил он.

– Глупости! – Тимоклея подняла голову. Тень от пламени светильников сделала черты ее лица, и без того острые, хищными, как у злой колдуньи. – Что стоит жизнь этих простушек в сравнении с нашей безопасностью?

Эвдамид покачал головой, глубоко вздохнул.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть, – опустив голову, прошептал он.

– Тебе придется, сын, – рука матери опустилась на его плечо.

Эвном, тяжело

пыхтя, «трудился» над распластанным на шкурах телом младшей из девиц. Это был уже пятый заход, длинноволосая курва уже перестала сопротивляться и ныть, лишь дрожала и иногда постанывала – не похоже, что от удовольствия. Эвному было все равно, он был доволен: не каждый день попадается такая сочная кобылка. Сегодня она свое отработала, стерва, и не только с ним, но и с его товарищами-подчиненными. В данный момент они были заняты со старшей сестрой: Ипполит, бросив девушку животом на стол, яростно «накачивал» ее сзади, а Харилай, устроившись спереди, совал ей в рот свою толстую и красную «колбасу». Разбитые губы Корониды кровоточили, на скуле вздулся багровый синяк. Терпеливая и упрямая, старшая сопротивлялась насильникам куда дольше младшей сестры, и теперь, наконец-то «сломав» ее, молодые солдаты, пыхтя и обмениваясь впечатлениями и шуточками, наслаждались плодами этой победы. Эвном поглядывал на них краем глаза, находя в этом некоторую поддержку собственной мужской силе, начавшей увядать после целой ночи сладострастных увеселений. Увы, и его «железный» член оказался не всесилен.

Скрипнула дверь. В покой заглянул Ликофрон, отправленный за инструкциями в город, ухмыльнулся, увидев, чем занимаются товарищи и сделал знак выйти. Эвном даже почувствовал облегчение, что не придется через силу доводить себя до экстаза. Поднявшись с безучастной, застывшей с разведенными ногами девушки, эномотарх накинул на плечи трибон и вышел к гонцу. Ипполит и Харилай даже не обернулись, донельзя увлеченные своим занятием. Несколько минут, пока командир отсутствовал, они продолжали заниматься тем, что на солдатском жаргоне называлось «пропереть дублетом», и только-только договорились поменяться местами, как в комнате снова появился Эвном. На его лице застыло странное выражение.

– Идите сюды, ребятки, – негромко обратился он к друзьям, глядя при этом на Софиллу, сидевшую у стены и с ужасом наблюдавшую за сценой на столе.

– Ты чего, Эвном? – обернулся Ипполит. – Мы тут рекорд ставим…

– Дай кончить, а? – вторил Харилай, потрясая мокрым органом, не уступавшим в размерах конскому.

– Сюда, я сказал, – повторил эномотарх с нотками угрозы.

Увидев, что выражение его лица далеко от шутливого, двое «белых плащей», с сожалением оставив Корониду, повиновались. Девушка тут же соскользнула со стола, с омерзением отерла губы и метнулась в угол, к сестре. Обняла ее, принялась гладить по волосам и что-то тихо шептать на ухо. Глаза Софиллы снова моментально наполнились слезами.

Меж тем Эвном передал товарищам содержание пришедшего от Леотихида приказа.

– Что, прямо сейчас? – переспросил Ипполит, бросив взгляд на Корониду.

– Именно, – мрачно кивнул Эвном. – Ночь на исходе, а нужно управиться до рассвета. Собирайтесь, живо!

Это относилось уже к девушкам. Эвном

кинул им их собственные измятые и разорванные платья.

– Что с нами будет? – спросила у эномотарха Коронида, когда, уже одетых, их повели к выходу из охотничьего терема.

– Что будет, что будет… – пробурчал Эвном. – Отпустим. Только проводим до города.

– Не нужно, мы сами дойдем. Только отпустите нас. Пожалуйста.

– Ночь темная, а в лесу полно волков. Ты же не хочешь, чтобы серый откусил такую восхитительную попку? – хохотнул Ипполит и шлепнул ее по названому месту.

Коронида брезгливо отстранилась, и взяв под руку сестру, вышла на улицу. Погода испортилась, накрапывал мелкий суетливый дождик. Небо затянуло тучами, поэтому ночь казалась черной, словно сажа. Один из ловчих, обогнав их, пробежал к воротам, долго возился с засовом. Затем, открыв одну из створок, пожелал им удачи. Лицо его совершенно ничего не выражало – видимо, он привык к подобным визитам и не испытывал ни малейшего желания задавать вопросы или предлагать какую-либо помощь.

Так, под лай собак, шуршание дождя и шум ветра в кронах деревьев две девушки и трое мужчин вышли в ночь.

Спустя полтора часа или около того, вымокнув и озябнув, они добрались до Эврота в районе Платанисты. Для того чтобы просто спуститься к реке, времени потребовалось бы вполовину меньше, но когда Коронида указала на это, ни один из «белых плащей» ей не ответил. Больше она вопросов не задавала, шла за широкой спиной Харилая и помогала идти все время спотыкавшейся Софилле, совершенно измученной. Группу замыкал Ипполит.

Наконец, перебравшись через Эврот на лодке, они оказались в древней роще где-то совсем неподалеку от того места, где их похитили чуть более полусуток (полугода? полувека?) назад. Внизу, отделенный каким-то стадием, виднелся освещенный одиноким масляным фонарем фронтон храма Аргиены. Дождь прекратился.

– Авоэ, девочки, вот мы и пришли, – Эвном остановился и повернулся.

– Спасибо, – Корониде стоило большого труда вытолкнуть это слово из своих запекшихся губ. – Дальше мы пойдем сами.

Эномотарх молча стоял перед ней. Коронида не видела его лица, только силуэт головы, но почему-то ей стало жутко.

– Вы… – начала было она, но тут почувствовала, как грубые руки схватили ее за плечи. Рядом взвизгнула и тут же замолчала Софилла – рука Харилая зажала ей рот.

– Быстро и без шума, – глухо приказал Эвном.

Ужас, горячий ужас охватил тело Корониды, змеей прополз от шеи до разорванного лона и обратно.

– Не-ет! – закричала она, затрепетала в руках державшего ее Ипполита. – Ведь вы обещали! Боги, за что! Мы… мы никому не расскажем… ну пожалуйста! Пожалуйста!

Девушка билась в руках воина перепуганной птицей. Желание жить придало ей исступленную силу.

– Пожалуйста! Хотите, мы… я удовлетворю вас еще раз? Много раз – сколько захотите. Все сделаю, только не…

В трех шагах от нее Харилай сделал резкое движение. Раздался негромкий хруст и Софилла, белая фигура в черном тумане ночи, медленно и страшно опала на землю.

– Ы-ы-ы! – в голос зарыдала Коронида, резко присела, вывернулась из объятий Ипполита, бросилась к сестре, обняла ее теплое, мягкое…