Баламут
Шрифт:
— Ладно, разберемся сами. А ты свободен…
…Дежурный по гарнизону, встретивший меня у поста номер четыре, был не в пример умнее и по-настоящему ценил все, что мы, засечники, делали для гарнизона «Девятки», поэтому повел себя совсем в другом ключе. Одернул часового, при виде меня расплывшегося в веселой улыбке и поздоровавшегося коротким, но очень энергичным кивком, учтиво поприветствовал, пожал руку, как равному, и спросил, не буду ли я возражать, если он составит мне компанию по дороге до внутренних ворот.
Этого корнета я уважал. Причем и как воина, и как личность, ибо водил за Стену и видел не только в боях с корхами, но и в куда менее приятных ситуациях — во время спешного отступления жалких остатков прошлогоднего второго состава рейдовой группы
— Владимир Афанасьевич, в этой части Багряной Зоны все тихо — свежих следов нет, звери и птицы ведут себя спокойно, а напряженность магофона даже ниже нормы.
Михееву настолько полегчало, что он забыл о плохо зажившем шраме, стягивающем лицо при любом напряжении мимических мышц, и попытался улыбнуться. А когда отошел от вспышки боли, объяснил свою реакцию:
— Позавчера ночью корхи вырезали группу саперов из «Двадцатки» всего в пятидесяти метрах от внешней границы полосы отчуждения, то есть, в поле зрения караула, несшего службу на Стене. А в прошлую субботу пытались перебраться через стену между двумя китайскими фортами.
— Живым забрали кого-нибудь? — мрачно спросил я, хотя прекрасно знал привычки этих тварей и догадывался, каким будет ответ.
Погранец немного поколебался и сказал правду:
— Если верить официальному бюллетеню, то одного тяжелораненного. Но солдатский телеграф сообщает, что как минимум пятерых. В смысле, у нас. А «соседи» не только отбились, но и взяли неплохую добычу. И теперь корхи будут мстить. Впрочем, ты это понимаешь не хуже меня.
Я утвердительно кивнул и задал еще один вопрос, который можно было не задавать:
— Как я понимаю, вдогонку никого не посылали, верно?
Корнет скрипнул зубами и процитировал самое начало стандартного ответа его Большого Начальства:
— «Из-за дрейфа фундаментальных физических и магических констант в центральной части Багряной Зоны…»
В принципе, это утверждение было верным — уже в двух километрах от Стены отказывала электроника и переставал взрываться порох, в двадцати трех-двадцати пяти появлялись первые гравитационные вихри и хищное зверье с Той Стороны, в тридцати с небольшим шли вразнос плетения большинства школ земной магии, а с семидесяти пяти начинался самый настоящий кошмар. И я не об сбоящих или рассыпающихся артефактах, а о воздействии этого самого «дрейфа» на человеческий организм. Простецы умирали от инсульта или отказа сердечно-сосудистой системы, новики «выгорали» и впадали в кому, а у учеников и подмастерьев вплоть до третьей ступени развития наблюдались скачкообразные мутации энергетических систем, частенько приводящие к всевозможным изменениям сродства , причем на фоне потери сознания, сопровождаемого зрительными и слуховыми галлюцинациями. Да, подмастерья четвертой-пятой ступени и выше, а также мастера и Гранды чувствовали себя более-менее ничего. Но тоже не горели желанием подходить к Червоточине достаточно близко даже ради шанса получить позитивную мутацию. Что, в общем-то, было вполне логично, ведь возле нее огнестрел не работал от слова «вообще», артефакты, дарующие хоть какую-то защиту — тоже, плетения, отработанные до автоматизма, слушались через пень-колоду, холодняком на более-менее серьезном уровне владели немногие, а зверье с Той Стороны было как бы не в разы опаснее земного. В общем, в центр Багряной Зоны наведывались только особые рейдовые группы, созданные из высокоуровневых одаренных, владеющих холодным оружием на мастерском уровне. Но этих бойцов и Россия, и Китай берегли, как зеницу ока, и использовали исключительно «на благо Отчизны». То есть, сначала цепляли перспективных одаренных на крючки контрактов с воистину сумасшедшими условиями, сажали на серьезнейшие клятвы Силой и тренировали под чутким руководством лучших наставников,
Вот «мясо» и напрягалось. Вернее, люто ненавидело «избирательность» Большого Начальства и… втихаря уважало нас, засечников, плюющих на «благо Отчизны» и частенько вытаскивающих пленников чужих рейдовых групп даже с Той Стороны. Ну, а Михеев, дослуживающий второй «обычный» десятилетний контракт, своего настоящего отношения к командованию корпуса и к нам, изгоям, давно не скрывал. Ведь мест, опаснее этих, в Империи просто не было, а его непосредственное начальство не стало бы избавляться от крепкого профессионала с весьма специфическим опытом без очень веских оснований. Вот он и вел себя достаточно свободно. В том числе и в разговоре со мной:
— Слышь, Баламут, а что там ваши?
Я пожал плечами:
— В данный момент на Той Стороне развлекаются две группы. Но там, как ты знаешь, отнюдь не чистое поле, так что шансов наткнуться на отряд корхов, несущих «мясо», ой как немного.
— …но больше, чем если бы там не было никого! — криво усмехнулся корнет, от всей души поблагодарил меня за ответ, пожелал хорошего дня, вскинул вверх руку и изобразил замысловатый жест. Благо к этому времени мы успели нарисоваться в поле зрения дежурного по КПП, а значит, не было никакой необходимости подавать команду открыть калитку по радиосвязи…
…Оказавшись за пределами «Девятки» и увидев перед собой еще одну полосу отчуждения, но уже шириной в километр, я невольно поморщился, ибо, как и любой нормальный засечник, страшно не любил открытые места и места с крайне низким естественным фоном Жизни. Но долг перед общиной и мои личные планы на день никто не отменял, так что я перешел на волчий скок. Правда, вдвое более медленный и короткий, чем обычно, дабы не привлекать лишнего внимания к своим реальным возможностям. А когда набрал скорость хромой черепахи, вгляделся в суету на летном поле, благо, со стороны форта оно было огорожено сетчатым забором да проволочными спиралями МЗП . И заинтересовался: между идеально ровными линиями, образованными рядами ударных вертолетов «Ураган» и транспортных «Муравьев», обнаружился не обычный «Орлан», в просторечии называемый «мясовозом», а самолетик раз в пять меньше и раз в двадцать дороже! Да-да, новенький «Стрибог» от ИАК . Тот самый, который я до этого момента видел только в глянцевых журналах!
— Обалдеть! — восхищенно выдохнул я, не без труда задавил желание ускориться и залюбовался стремительными обводами самой современной, красивой, быстрой и комфортабельной машины Российской Империи.
Пока залипал на необычную форму остекления кабины, загнутые вверх оконечности крыльев, мощные движки, ливрею и герб рода, изображенный на киле, представлял, как должен выглядеть салон, и мечтал когда-нибудь подняться в небо на таком красавце, успел добежать до троицы дворян и их охранников, столпившихся перед ближним КПП. Оценив размеры кучи дорогущих гражданских аналогов армейских баулов, мысленно хихикнул, перевел взгляд на их владельцев и невольно посочувствовал корнету Михееву. Ведь именно ему предстояло разбираться с хотелками очередных крайне избалованных «туристов», селить их в домах для старшего офицерского состава, выделять «самых опытных» проводников и устраивать «экскурсии» по окраине Багряной Зоны!
Меня, естественно, тоже увидели. Но из-за того, что яркое летнее солнышко поднималось над Стеной аккурат за моей спиной, заметили только рост, потертый пятнистый комбез без знаков различия и волчий скок, так что обратились, как к одаренному не самого высокого статуса:
— Доброе утро, уважаемый. Ты ж, вроде, бежишь из форта, верно?
— Так и есть, ваш-бродь! — молодцевато отозвался я, зачем-то изобразив простолюдина, и перешел на шаг.
— А там, за воротами, случайно не было внедорожников или разъездных микроавтобусов?