Баламут 3
Шрифт:
— Прости за то, что перебиваю, но единственная связь, которую я не дам оборвать — это любовь к Авьен! — твердо сказала Юмми, после чего мрачно усмехнулась: — А других связей фактически нет.
«Злобная бабка», конечно же, нисколько не расстроилась:
— Что ж, тогда эту часть вступления опущу и перейду к следующей. То есть, довольно подробно опишу процесс продвинутой инициации. Для того, чтобы заново «раскачать» ядро, мы переведем тебя в мир корхов — тварей, которых недавно изгнали с Земли. А там твоя энергетика пойдет вразнос и инициирует начало неконтролируемой мутации. Появления такой «красоты», как у меня или Оторвы, можешь не бояться — нас приложило
— Я мутировала больше суток… — подала голос Язва. — Помощников у Баламута тогда не было, и он все это время не отходил от меня ни на шаг. А если учесть, что корректировка хода мутации — крайне муторный процесс для того, кто корректирует, то вымотался он до предела. Но в твоем случае все пройдет куда легче, ведь я на момент начала веселья была высокоуровневым магом, а ты только-только поднялась на первые ступени ученика.
Шеллемка пожала плечами и перевела взгляд с Шаховой на «злобную бабку»:
— Вы хотите еще раз проверить мою решимость? Зря: я не отступлюсь.
— Я чувствую твои эмоции… — напомнила Степановна. — Так что это не проверка, а объяснение причин, из-за которых тебе придется нацепить респиратор и полностью раздеться. Кстати, это тело — тоже связь, которую я вот-вот оборву…
— Не поняла? — нахмурилась Юмми, уже начавшая расстегивать блузку.
— Бабы из рода Елисеевых-Багряных должны выглядеть, как я, Язва, Бестия или Хельга. Так что эту заготовку я переделаю на свой вкус. Сразу после того, как твой организм вернется в норму после мутации.
Уроженка «мира будущего» нервно сглотнула:
— Ты ведь не шутишь, верно?
— Не шутит… — без тени улыбки заявила Маша. — До попадания в руки Маришки я выглядела не в пример менее эффектно. Поэтому можешь смело бросаться ей на шею и целовать куда попало…
…Перед переходом на Ту Сторону Степановна деловито приложила «свою девочку» полным комплектом усилений, чтобы та смогла немного полюбоваться миром корхов. Правда, толку от этого оказалось немного — там оказалось темно, ветрено, холодно и сыро. Юмми, шагнувшая с теплого пола гостиной на мгновенно остывший мат, сходу начала замерзать, поэтому мы проявили гуманность, сняв с нее все плетения. Затем подхватили обмякшее тело, аккуратно уложили на спальник, застеленный целлофаном, и разделили обязанности: мои женщины принялись наблюдать за округой, Маришка положила руку на солнечное сплетение шеллемки и принялась «уговаривать» ее ядро не дурить, а я, усевшись по другую сторону от «пациентки», взял на себя сразу два дела — контроль мутации и контроль состояния Сути «злобной бабки».
Первые насколько сеансов «вливания» процесс шел ни шатко ни валко. Нет, серьезных ошибок целительница не допускала, но никак не могла найти необходимый и достаточный объем передаваемой Сути. А потом понемногу приспособилась, поймала требуемые ощущения и стала позволять себе чуть-чуть расслабляться. Само собой, не во время сеансов, а в перерывах между ними. В этот момент я ее и «зацепил», задав более чем логичный вопрос:
— Слушай. А почему ты уперлась только в Природу и Разум? Если вы с дедом уже наложили на Юмми свои загребущие ручки, то было бы логично дать ей еще и Пространство. Хотя бы для того, чтобы «твоя девочка» смогла свалить из какой-нибудь задницы экстренным переходом. Будь
Пока я излагал эти соображения, она смотрела на меня квадратными глазами. А потом шарахнула себя по лбу:
— Нет, ну надо же было так затупить?!
— Ничего, и на старуху бывает проруха! — хохотнул я, получил по лбу и «страшно испугался» угрозы насильственной смерти:
— За «старуху» убью! Два раза. Потом реанимирую и расцелую. Кстати, тощая, тащи ко мне свою задницу — мне нужен образец правильного ядра.
— Из присутствующих тут баб есть особы и потощее меня! — напомнила Шахова, но задницу ей притащила, опустилась рядом, расстегнула комбез и застрадала: — Слышь, Мариш, а ведь у меня вот-вот разовьется комплекс неполноценности!
— С чего это вдруг?
— Как это «с чего»? Ты ж собралась менять Юмми на свой вкус, то есть, превратишь в красотку вроде себя или Хельги, а я так и останусь тоще-е-ей!!!
Тут заржали все, ибо назвать ее тощей — значило погрешить против истины, причем в особо извращенной форме. Впрочем, «злобная бабка» с удовольствием поддержала начинающийся бардак и наобещала отрастить ей такие формы, что у меня началась смеховая истерика. Не помог и очередной сеанс вливания Сути — пока Степановна занималась делом, Язва с Бестией — как обычно не выбирая выражений — предлагали страдалице такие варианты «тюнинга», что в какой-то момент у меня от смеха свело живот. Пришлось придумывать способ направить веселье в менее «травматичную» колею, дожидаться возвращения целительницы в «реальность» и задавать вопрос, ответ на который меня действительно интересовал:
— Кстати, бабуль, а как там Авьен?
— Перелом позвоночника в грудном отделе, восьми ребер, нижней челюсти, орбитальной кости, обеих клю-…
— Ты серьезно?! — выдохнул я, невесть когда оказавшись на ногах.
— Да шучу, я шучу! — рассмеялась она. — Твоя мамаша далеко не дура. Да и я интриганка, каких поискать…
— Слила ей инфу о том, что собираешься наложить лапу на младшую? — воскликнул я.
— Ага! А еще подробно объяснила, зачем она мне нужна. Вот Оторва и задумалась. В общем, старшенькая полетала по кухне, разнесла половину мебели, обзавелась десятком-других великолепнейших синяков и всего тремя вывихами, но, вроде как, даже не думала сдаваться. Вот Оля ее и зауважала, поэтому притащила ко мне на руках и стояла над головой все время, пока я лечила.
— То есть, папу можно поздравить с обретением второй супруги? — ехидно улыбнулся я.
— Ага, щазз!!! — фыркнула «злобная бабка». — Твоя мамаша заявила, что настолько дохлые бабы ее мужу не нужны, и пообещала показать Авьен небо в алмазах. Вот с утра и показывает…
…Последний сеанс передачи Сути Степановна закончила где-то через полчаса после восхода светила Эднора, задвинула «свою девочку» под скат палатки, ме-е-едленно повернулась ко мне и злобно прищурилась:
— Баламутище, ты труп… в хорошем смысле этого слова!
Мои женщины ехидно захихикали, а я состроил испуганное лицо и потянулся к браслету, вроде как, собираясь сбежать, но не успел — Маришка коршуном взлетела в воздух, опрокинула меня на Хельгу и, слегка придушив, принялась целовать «куда попало». А после того, как обслюнявила нос, лоб и щеки, рухнула на Язву, «завернулась» в ее объятия и довольно замурлыкала:
— Девки, если бы вы знали, насколько сильно я люблю вашего мужчину, обревновались бы напрочь!