Балаган и его обитатели
Шрифт:
– Ну что же это такое! – вскричал Абаашикка, отбиваясь от прилипчивого одеяла.
– Абаашикка, не сердись на братика, он же просто хочет разбудить вас, чтобы вы не опоздали, – ласково попросила Эдьиэйка.
– Да я не на него сержусь, – закряхтел Абаашикка, стараясь выбраться из-под слишком инициативного одеяла.
– Ну а зачем тогда так кричишь на него? – заметила Эдьиэйка. На этом месте Туораах с победным криком оторвал-таки противное одеяло от Абаашикки.
– Ой, спасибо, Туораах! – обрадовался
– Хватит, Абаашикка! – рассердилась Эдьиэйка. – Пока ты тут играешь, в школу опоздаешь.
Абаашикка только помотал головой и начал молча рассматривать одеяло. Это был он. Да, он, и у него было имя, и его звали Кобак Шорган!
«А ведь действительно, скоро зима. Если Лик живет на улице, он непременно замерзнет. Замерзнет и умрет», – подумал Абаашикка. От этой мысли ему стало плохо. Он подошел к Эдьиэйке и пожаловался на неважное самочувствие. И тут же слег с температурой.
Кусеныш-утешитель
Таким образом, когда Левушка и Маша ушли в школу, Абашикка остался в обществе Кусеныша и Туорааха. Эдьиэйка внизу разговаривала с врачом, Кусеныш с опаской заглянул к Абаашикке. Абаашикка приоткрыл глаза.
– А, Кусеныш. Заходи. – произнес он слабо и снова закрыл глаза. Кусеныш нерешительно потоптался на пороге, опасаясь чрезмерно досаждать больному брату. Абаашикка спросил, не открывая глаз. – Ты боишься зимы?
– Да, очень, – честно признался Кусеныш, усаживаясь напротив него.
– Я тоже. Зимой страшно, – согласился Абаашикка. Оба молчали, представляя себе будущую зиму и ее последствия. Она была уже не за горами. Все обитатели Балагана до ужаса, до дрожи в костях боялись наступления зимы, просто некоторые храбрились и старались не подавать виду. В их краях зима являлась не обыкновенной сменой времени года с теплого на холодное, а настоящей катастрофой, стихийным бедствием.
– Знаешь, сколько котов умирает зимой от холода? Их просто не счесть! – осунувшийся за утро Абашикка широко раскрыл глубокие черные глаза, внезапно загоревшиеся мрачным лихорадочным огнем.
– Коты не… – начал было Кусеныш, но тут же осекся. Он хотел сказать: «Коты не умирают», но вспомнил, что в Правилах ничего не написано про вечную жизнь котов, коал и прочих животных.
Из-под кровати выполз Туораах. Он с любопытством рассматривал побагровевшего Абаашикку. Тот почему-то начал задыхаться.
– Сон, я видел сон, – продолжал через силу Абаашикка, закатив глаза. – И мне сказали, мне сказали, что… Где я? В цирке? Они сказали…
Туораах быстро выбежал из комнаты мимо застывшего в удивлении Кусеныша. Через несколько секунд он вернулся с Эдьиэйкой.
– Он не умрет, – твердо сказала Эдьиэйка, протягивая Абашикке таблетку, которую
– Правда? – на мгновение очнулся Абашикка от бреда и посмотрел вокруг осмысленным взором. – Он ведь не бросил нас, правда? – И механически проглотил таблетку, едва ли понимая, что он делает. Потом судорожно запил стаканом воды из рук Эдьиэйки.
– Он живет у других людей. У другого мальчика или у другой девочки, – попытался утешить Абашикку Кусеныш. – Он не замерзнет, это точно. Не бойся.
Кусеныш обладал удивительным, врожденным даром произносить утешения и пожелания не вовремя. Услышав его заверения, Абашикка залился горькими слезами.
– У других детей! Лик живет у других, хороших детей! – приговаривал он сквозь слезы. Горе его было безмерным. Все озадаченно молчали.
Подозреваемая
Через несколько дней Абаашикке стало лучше. В школу он еще не ходил, но уже вовсю разгуливал по Балагану и завтракал со всеми. В то утро речь зашла, как часто случалось в последние дни, о таинственных голосах.
– Я уверен, это коала, – прошептал Левушка, – Она умеет говорить. Может, умеет подражать голосам.
– Ну да, все-таки она не наша. Иностранка. – согласился Кусеныш, дожевывая бутерброд. – Кто знает, чего от нее ожидать.
– Нельзя думать, что всегда во всем виноваты иностранцы, – возразил Абаашикка.
– А я думаю, что это она, но не потому, что она иностранка, – гнул свою линию Левушка все тем же тихим голосом. – Она слишком много спит.
– И пьет слишком много кока-коалы. Иногда. – подытожил Кусеныш.
Ребята решили следить за ней.
Эдьиэйка налила всем по стакану сладкого молока, положила на стол печенье и наконец уселась вместе со всеми.
– Если до праздника Лик не вернется, праздника не будет, – огорошила всех Эдьиэйка.
– Но он может не вернуться! – воскликнул Левушка.
– А праздник должен состояться, это правило! – вставил Кусеныш. – Дьикти Хотун сказала, что он вернется, когда захочет.
– Дьикти Хотун? Кто это? – удивилась Эдьиэйка. – Ведь она знала ее только по имени-отчеству и фамилии.
Все переглянулись.
– Это… это… это одна дама. – нашелся Кусеныш.
Эдьиэйка удовлетворилась ответом.
И в этот самый момент раздался шепот-шипение: «Скоро зимааа… Кот замерзнет…»
Все с ужасом посмотрели друг на друга. Никто не мог сказать, откуда он раздается – снизу или сверху, слева или справа. На этот раз все находились в одном месте лицом друг к другу, так что Эдьиэйка ни в коем случае не могла заподозрить, что балуется кто-то из детей. Да, сейчас за столом сидели все, даже Туораах, кроме разве что… кроме разве что… коалы. Она уже позавтракала и убежала.