Бал
Шрифт:
— Я была бы счастлива побывать на парижском балу.
— Ничего интересного, в Париже балы такие же, как и здесь.
Говоря это, морской офицер обвел взглядом толпившихся у стола людей, хризантемы, и глаза его весело блеснули. Он перестал есть мороженое и добавил, будто обращаясь к самому
— И не только в Париже. Балы везде одинаковы.
Через час Акико под руку с офицером вместе с другими гостями японцами и иностранцами — вышла на балкон полюбоваться лунной ночью. Обнесенный балюстрадой балкон выходил в огромный парк, где росли, переплетаясь ветвями, сосны с красными фонариками на верхушках. Разлитый в холодном воздухе запах мха и палых листьев напоминал о приближающейся осени. А в танцевальном зале, на фоне драпировки из шелкового лилового крепа, на которой были вышиты шестнадцатилепестковые хризантемы, все так же без устали колыхались волны кружев и цветов. И все так же подхлестывал вихрь звуков оркестр этот людской поток.
Оживленный разговор и смех на балконе нарушали ночную тишину. А когда в темном небе над соснами вспыхнул фейерверк, у всех вырвались громкие возгласы восхищения. Акико весело переговаривалась с подругами. Вдруг она заметила, что офицер, придерживавший ее за локоть, задумчиво любуется спустившейся над парком лунной ночью. Акико подумала, что он страдает от ностальгии, и, заглявув ему в лицо, спросила не без кокетства:
— Вы, наверно, думаете сейчас о своей родине?
Офицер, в глазах которого по-прежнему таилась улыбка, медленно повернулся к ней. И вместо того чтобы сказать «нон», погладил ее, как ребенка, по голове.
— О чем же вы тогда думаете?
— Попробуйте отгадать.
Стоявшие
— Я думал о фейерверке. О том, что жизнь наша подобна фейерверку, ответил офицер поучительным тоном, глядя сверху вниз в лицо Акико.
II
Осень 1918 года. Акико, ехавшая в свой загородный дом в Камакуре, случайно оказалась в одном вагоне со знакомым молодым писателем. Молодой человек положил на багажную полку букет хризантем, которые он вез своей камакурской знакомой. Вдруг Акико — теперь пожилая замужняя дама Н. сказала, что всякий раз, когда она видит хризантемы, ей вспоминается одна история, и подробно рассказала про бал в клубе «Рокумэйкан». Молодого человека не могли не заинтересовать эти воспоминания, услышанные из первых уст.
Когда рассказ был окончен, молодой человек без всякого умысла спросил:
— Вам неизвестно имя этого французского офицера?
Ответ был совершенно неожиданным:
— Разумеется, известно. Он назвался Жюльеном Вио.
— Значит, это был Loti. Тот самый Пьер Лоти, который написал «Госпожу Хризантему».
Молодой человек пришел в радостное возбуждение. Но госпожа Н., с удивлением глядя на него, тихим голосом несколько раз повторила:
— Нет, Лоти он не назвался. Жюльеном Лоти он не назвался.