Бал Сатаны

Коллинз Джеки

— Почему обязательно «он»? Ты уверен, что будет мальчик? — спросила Бет, доставая из очередной коробки свои футболки и небрежно сваливая их на диван.

— Будет мальчик, — убежденно заявил Майкл.

— А вот и необязательно, — возразила Бет, поглаживая живот. — Пол ребенка определяется тем, кто главнее. — Она коварно усмехнулась. — А в нашем случае это — я.

— Тебе нравится так думать, да?

Она улыбнулась ему той самой искушающей улыбкой, которая и довела до беды.

А Майклу и в самом деле очень

хотелось сына. Мальчишку. Он стал бы учить его разным полезным вещам и гордился бы тем, что тот — вылитый отец. У него с сыном будут не такие отношения, как у него были с отцом: от Винни он никогда не видел ни любви, ни внимания. Его сын ни в чем не будет нуждаться.

— Я так растолстела! — пожаловалась Бет, оглядывая себя в зеркало. — Похожа на старую свиноматку.

— Ничего подобного, — со смехом ответил Майкл. — Бет, ты неотразима. Когда вырастешь, сделаешь кого-то очень счастливым.

— «Кого-то» — значит, не тебя, Майкл? — Она вдруг посерьезнела.

— Ну это вряд ли. Ведь мы с тобой заключили временное соглашение, пока не родишь. Потом будем думать, как жить дальше. А пока мы оба вольны делать, что хотим.

— Если хотим, — поправила она.

— Послушай, — сказал Майкл, — я же видел, сколько вокруг тебя парней вьется. Думаешь, я ничего не замечал? Так развлекись, сходи куда-нибудь. И я развлекусь.

— Вообще-то, я ни с кем из них не трахалась, — невинным тоном объявила Бет. — Ты у меня был единственный. А еще один парень на Кубе, мне тогда четырнадцать лет было.

— Бет! — взмолился Майкл. — Тебе никто не говорил, что девушке не пристало так выражаться?

Она наклонила голову набок.

— А что такого?

— Иногда ты выглядишь таким ангелочком, а потом открываешь рот и — бац! Хоть стой, хоть падай.

— Прости меня, Майкл, — съязвила она. — Твои нежные ушки не завяли?

Майкл был не в настроении отвечать на ее уколы.

— Мне надо идти, — объявил он. — Деньги я оставил в кухне на столе. Ты бы купила детскую кроватку и все, что там будет нужно. Надо подготовиться.

— То есть мы не поедем вместе по магазинам, как делают супружеские пары?

— Бет, не дави на меня.

— Ну вот что, — вспылила она, — я для тебя ребенка рожаю, так что это ты на меня не дави!

— Позволь тебе напомнить: рожаешь ты потому, что уже поздно что-то предпринимать.

— Ненавижу тебя! — У нее на глазах вдруг показались слезы. — Как же я тебя ненавижу!

— Ого! У нас появились какие-то чувства? Это меняет дело.

— У меня, Майкл, всегда были к тебе чувства, — сказала она, резко повеселев. — Я, как только тебя увидела, сразу знала, что заполучу тебя. И вот, заполучила.

— Я тебя не пойму. — Майкл помотал головой. — Я же был готов на тебе жениться — ты сама не захотела.

— Лучше сначала без всяких формальностей попробовать, сможем ли мы жить вместе, тебе не кажется?

И

она посмотрела на него своими большими карими глазами, а Майкл вдруг подумал: «Уж не влюбляюсь ли я в эту маленькую женщину, которая носит моего ребенка?»

Временами для него было загадкой, что творится в этой хорошенькой головке.

— Ты так небрежно об этом говоришь… — пробормотал он.

— А что такого?

— Между прочим, к твоему сведению, ты совсем не подурнела. Даже наоборот. В тебе появилось это свечение…

Ее лицо опять озарила та самая улыбка.

— Правда?

— Правда, — горестно согласился он. — К несчастью для меня, ты очень красивое дитя.

— Ты знаешь, что я не дитя! — вероломно хмыкнула она.

— Слышал, знаю.

— Итак, — добавила она голосом искусительницы, — поскольку я беременна и дело можно считать сделанным, почему бы нам не отпраздновать? — Она обхватила его руками за шею.

— Бет, — сказал Майкл, тряхнув головой, — ты — сплошное искушение.

— Майкл, — прошептала она, лизнув ему ухо, — я тебя не искушаю.

Прошло четыре месяца. Как—то раз Бет проснулась посреди ночи и начала орать как резаная.

— Я рожаю! — истерично выкрикивала она. — Больно-то как!

Майкл вскочил, быстро оделся, выбежал на улицу, поймал такси и повез ее в больницу. Всю дорогу Бет кричала, визжала и ругалась.

Медсестры были в шоке.

— Мистер Кастеллино, пожалуйста, попросите свою жену успокоиться. Она так выражается…

— Она мне не жена.

— Вы ее дядя?

— Нет. — Он рассмеялся. — Я отец ребенка. Акушерка вытаращила глаза.

— Вы не думайте, — сказал Майкл, прислушиваясь к крикам Бет. От ее выражений и впрямь уши вяли. — Я хотел жениться, но она отказалась.

— Ну и дура, — отчеканила акушерка.

— Не буду спорить, — согласился он.

Акушерка повезла Бет в родильное отделение, а Майкл кинулся звонить Максу с Тиной.

— Давайте-ка мчите сюда! — объявил он. — У нас вот-вот ребенок появится!

— Едем, — пообещал Макс.

Когда они приехали, Бет уже родила девочку. Здоровенькую, три восемьсот, с густыми черными кудряшками.

— Назовем ее Мэдисон, — объявила Бет. Она лежала на больничной койке, прижимая к груди малышку, и удовлетворенно улыбалась. Ее длинные черные волосы слиплись от пота.

— Это еще что за имя? — удивился Майкл.

— Необыкновенное имя, — нежно проговорила Бет. — Для необыкновенной девочки.

— У меня нет права голоса?

— Привыкай, старик, — рассмеялся Макс. — Так уж у них устроено. Замужем или нет — женщина всегда своего добьется.

— Вот, — сказала Бет, — подержи ее. — Она протянула Майклу комочек по имени Мэдисон.

Он бережно взял малышку на руки и прижал к себе.

Мэдисон.

Красавица. В тоности как ее мама.