Баклуша
Шрифт:
– С какой старушкой?
– неподдельно заинтересовался он.
– А вы не знаете? Она у нас каждый вечер закупает сто - двести штук.
– И завтра купит?
– Уверены.
– Подождите, и
– Как часы. Не успеваем свои запасы пополнять.
Вечером, когда на город стала опускаться темнота, Гризелла, перебегая от дерева к дереву, шмыгнула в универмаг. Она покрутилась по этажу, наблюдая, нет ли подозрительных лиц возле отдела игрушек. Тихонько выбила в кассе нужную сумму. И...
Возле прилавка Гризеллу подхватили с двух сторон под руки и бережно отвели в милицейский "газик". Ее так крепко держали, что Гризелле не удалось кинуть в них щепотку своего порошка.
Иван Михайлович поставил перед собой два мощных вентилятора и направил оба на Гризеллу. Грозным голосом он сказал:
– Говорите всю правду!
Гризелла дернулась на стуле.
– Меня вы не сможете усыпить. Все ваши вирусы вернутся к вам с ветерком моих вентиляторов.
Гризелла вся обмякла, тем более, что Иван Михайлович выглядел очень внушительно между двумя крутящимися вентиляторами. Он словно сидел в кабине летящего самолета.
– Я не виновата, я пошутила. Это безделье не пристает к тем, кто делает все быстро и энергично. При чем же здесь я?
– Но, увидев нахмуренные брови Ивана Михайловича, призналась: - Виновата я, виновата. Но вы запишите: я добровольно и чистосердечно рассказываю, как вылечиться от этого безделья. Рецепт один - двигаться! Я только так свою Альбертину на ноги подняла. А этого бездельника Баклушу выбросила на помойку.
И Гризеллу увели в комнату, где замок запирается только с одной стороны. Там она теперь и будет жить.
А всех заболевших ребятишек вывезли на центральный стадион. Директор его выкинул на поле сто мячей и заставил ребятишек бегать. И чем больше они бегали за мячами, тем интереснее для них становилась игра. Ведь они постепенно выздоравливали. Безделье испарилось, словно его и не было.
А Иван Михайлович очень огорчался, что при первой встрече с Гризеллой возле клумбы тем ранним утром он не догадался о ее злых намерениях.