Багульник
Шрифт:
Они пришли к Полозову, когда Фрося наливала ему чай. Юрий немного смутился, отодвинул стакан, залез в кровать, закрылся одеялом. А Фрося, увидав Окунева, обрадовалась.
– Аркадий Осипович, приехали все-таки!
– Здравствуй, Фросечка, здравствуй, милая!
– здороваясь с ней, ласково говорил Окунев.
– Надеюсь, что ты так же хорошо помогаешь Ольге Игнатьевне, как в свое время Александру Петровичу?
– Помогаю, конечно!
Присаживаясь на кровать к Полозову, Окунев спросил:
– Как самочувствие,
Юрий не успел ответить, а доктор уже задал ему новый вопрос:
– Давно работаете в Мая-Дату?
– Скоро два года, доктор, - и прибавил: - после Ленинградской лесотехнической академии.
– Значит, земляки с Ольгой Игнатьевной?
– Видимо, так, - робко ответил Юрий.
– Отрабатываем свою трехлетку.
Аркадий Осипович насторожился, вскинул голову, сбросил пенсне.
– Не люблю слова "отрабатываю"!
– сказал он сурово и резко. Отрабатывают повинность. А мы здесь работаем, молодой человек.
Юрию стало стыдно, и он растерянно заморгал глазами.
– Через недельку можешь его выписать, - сказал Окунев, вставая.
Он подошел к шкафчику с медикаментами, перебрал пузырьки с лекарствами.
– Ну, милые мои, я поехал!
Фрося Ивановна проводила его, а Ольга на минуту задержалась около Полозова.
– Попало вам, молодой человек?
– спросила она смеясь.
– И мне тоже изрядно от него влетало!
– А вам за что?
– За то же самое!
Вместе с Фросей Ольга помогла старому доктору надеть длиннополую шубу, принесла из кладовки берестяной орочский кондюго с двумя банками варенья из шикши, три копченых кетовых балычка, завернутых в вощеную бумагу.
– А это зачем?
– спросил Окунев.
– Думаешь, мы без балыков живем?
– Таких у вас нет, Аркадий Осипович. Это балычки нашего Евлампия Петровича, он великий мастер готовить их.
До прихода поезда оставалось минут двадцать. Ольга, взяв кондюго, пошла проводить Окунева на станцию.
– Теперь уж не знаю, когда приеду к тебе, - сказал он.
– Может, ты выкроишь денек-другой и к нам заглянешь? Лидия Федоровна будет очень рада.
– Постараюсь, Аркадий Осипович!
Только успели проводить Окунева, приехал из Мая-Дату на полуторке Николай Медведев. Когда он вбежал в больницу, тщательно выбритый, розовощекий, Ольга не сразу узнала его.
– Здравствуйте, доктор!
– сказал он, протягивая руку.
– Николай Иванович?
– Собственной персоной!
– Ну вот, совсем юноша!
– засмеялась Ольга.
– И Клава разрешила?
– Я ей сказал, что доктор велел, - засмеялся он в ответ.
– Как себя чувствует мой приятель?
– Уже курит!
– сказала Ольга, все еще с интересом рассматривая Медведева.
– Раз курит, значит, здоров. Можно к нему?
– Проходите!
Друзья встретились тепло.
– Как, браток, жив-здоров?
– спросил Медведев.
–
– Как выпишут, так и домой, - ответил Юрий.
– Давай рассказывай, что там у нас нового?
– Особенных новостей нет. В ближайшее время начнутся разработки на ясеневом участке. Получили наконец разрешение. Интересно, что хлопотали об этом не мы, леспромхозовцы, а руководство мебельного комбината. Наш Карп Поликарпович сделал вид, что вовсе не заинтересован рубить ясень. Когда из края запросили, он сперва сослался на то, что заповедные участки под контролем самого министерства. Но краю нужна мебель, и один участок все-таки отвели под разработки.
– А кого назначили туда инженером?
– спросил Полозов.
– Тебя, Юрка. Так что не залеживайся здесь. Карп уже и приказ подмахнул.
– Я помню, ты все рвался на ясень.
– Желание было, но Клава запротестовала: "Ты и так дома никогда не бываешь, а уедешь на ясеневый, в самую глухоту, так до весны не выберешься оттуда. Я и так схожу тут с ума от скуки!" И все, знаешь, в этом роде.
Юрий обиженно произнес:
– Она, понятно, сказала еще: "Пускай назначат туда Полозова. Он холостой, неженатый, ему все равно, где быть". Верно ведь, говорила?
Николай рассмеялся:
– Черт, Юрка, как в воду смотришь! Точно так и говорила...
– Так ты передай своей Клавдии Васильевне, что Юрий Полозов собирается жениться!
– Ты это серьезно?
– уставился на него Медведев.
– Да!
Николай заерзал на стуле, лицо его выразило крайнее любопытство.
– Это ты здесь, в больнице, надумал?
– Хотя бы и здесь!
– хмуро отрубил Юрий.
Николай шутливо произнес:
– Честное слово, эти молодые врачихи творят чудеса. И слепую кишку вырезала тебе, и влюбиться заставила.
– Не надо, Коля!
– Тогда я скажу Карпу Поликарповичу, чтобы изменил приказ, - сказал он, как показалось Юрию, искренне.
– Ради такого счастливого случая я на все готов!
Юрий решительно возразил:
– Раз приказ подписан, я согласен.
– И, чтобы прекратить разговор на эту тему, спросил: - Сбрил все-таки свою щетину?
– Ольга Игнатьевна строго-настрого приказала, чтобы я не появлялся ей на глаза с бородой.
– Он сделал страдальческое лицо.
– Веришь, Юрка, брился и плакал...
Полозов улыбнулся.
– Когда это Ольга Игнатьевна приказала тебе?
– Когда мы сидели у нее в комнате и пили чай с шикшей.
– Ты, оказывается, и здесь успел...
Медведев начал было объяснять, как он "успел" и что было в ту ночь, когда он привез Юрия в больницу, но в это время вошла Ольга. Николай встал, а Юрий быстро залез под одеяло.
– Думала, что посижу с вами, поговорю, - сказала она, - а меня вызывают на участок.
– Далеко?
– спросил Медведев.