Багровый мир. Часть 2
Шрифт:
Пришедшие засияли от новости. Они принялись радостно хлопать и посвистывать. Под обнадеженный гомон растворялись надуманные слухи и таяла общественная тревожность. Даже капитан Орталиан Айнлив выдохнул с облегчением.
Не хлопал только Кирендис. У него попросту пропала такая возможность – он парализовано стоял, округлив глаза и приоткрыв рот, не веря ушам.
– Чего-чего? – шепнул он сам себе. – И это предложила Предводителю Вейка? Она же… она же совсем девчонка.
Довольствуясь реакцией народа, Таласс улыбнулся открыто и тепло. Когда все пошумели, когда
Предводитель зашел в холл и шаг его ускорился. Мужчина целеустремленно заспешил в покои, лишив Орталиана возможности принести сердечные благодарности лично от себя.
– Я обязательно передам Предводителю ваши теплые слова, капитан, – заботливо пообещал смятенному Айнливу Ксериан.
Советник отправился следом. Вальяжно, звонко цокая посохом по сверкающему мрамору дворцовых полов. Поднявшись по лестнице, он еще из начала коридора увидел, как Таласс отпустил двух стражников, стерегущих дверь в его покои.
Подождав, пока осчастливленные воины покинут пост и пройдут невообразимо роскошный зал Ночного Неба, глашатай подошел к двери в комнату Таласса и бесшумной тенью скользнул внутрь.
Предводитель стоял у постели и с немой скорбью смотрел, как на серебристых простынях спит он сам. Кончиком грубого пальца он коснулся лба своего же близнеца и понурил голову.
– Вы замечательно справились, – отозвался сзади Ксериан. Он подошел и стал рядом, бесстрастно глядя бодрствующему правителю в лицо.
Тот тоже взглянул на советника.
– Вейкира и научная экспедиция… Вы серьезно, мастер Ксериан? – с укором спросил он. – Вы видели, как подбирали отпавшие челюсти те, кто знает ее лично?
– Теперь они вынуждены пересмотреть свое мнение о ней, – Дэлион пожал плечами. – Моя сестра растет. Путь воина не ограничивает параллельное развитие и в других сферах деятельности. Она отнюдь не глупа и удивительно любознательна.
– Да, но совершенно неусидчива, – Таласс достал из стольного ящика маленькие ножницы, которыми, обычно, состригают ногти. Второй рукой он с усилием подковырнул собственный подбородок и начал стягивать лицо. Оно отлипало неохотно и чернело на глазах, превращаясь в деревянную маску. Вмиг доспехи и плащ повисли на Предводителе растянутым мешком. Вороные пряди рассыпались по плечам вместо пшеничных.
Тарахтя громоздким металлом, хрупкая леди Аррэя склонилась над мирно дышащим телом эльфийского лидера и ловко прошлась лезвиями по кончикам его волос, состригая ничтожную щепотку.
Маска в ее руке покорно ждала. Она плакала засохшими бурыми потеками под печальными глазными вырезами, и тут же смеялась искаженным в озлобленном безумии ртом. Заостренные алмазные зубы украшали разрез улыбки плотным выпуклым рядом. Каждый зуб был изготовлен и прикреплен к маске отдельно, что придавало смеющейся пасти анатомической реалистичности.
Наконец, Аррэя перевернула маску внутренней стороной и отворила крохотный отсек, расположенный на лбу между глазными вырезами. Именно туда она и засыпала состриженные волосы Таласса. Затем, закрыв отсек,
– Вы все сделали правильно, – Ксериан прекрасно видел, как чувство вины медленно поглощает ее. Каждый раз, надевая эту маску, Аррэя терзается, мысли сражаются в ней, подобно двум армиям. Одна армия несет знамя под названием «Обман», а вторая – «Защита». Кому хочется лгать перед всем королевством? Лгать дерзко и бесстыдно. Лгать так, чтобы верить в собственную ложь.
И прежде ей приходилось лгать. Приходилось выкручиваться и извиваться так, как не все змеи умеют. Профессия требовала непростого таланта и навыков, однако пригождались они от случая к случаю. Гораздо сложнее заливать обманом головы тех, кто смотрит на тебя, как на последнюю надежду. Они беззащитны и доверчивы лишь потому, что полны любви. Любви к тому, кто в забвении своем так далек от их забот. Он нужен им сейчас. Но его нет. Иллюзия – все, что остается.
Они полны любви к нему, а потому полны любви и к ней, выдающей себя за него…
«Как утята, потерявшие мать, – думала иногда Аррэя. – Они будут следовать за кошкой, греющей их, всерьез считая ее своим родителем. Они за нее и сразятся, и умрут».
– Увы, иного выбора у нас нет, – приближенный правителя открыл окно и раскурил трубку. – Сложно поддерживать культ личности без той самой личности.
– Я все прекрасно понимаю, мастер Ксериан, – эльфийка мигом задушила эмоции. Она встала и начала снимать с себя тяжелые доспехи.
– Признаться, мне трудно выразить благодарность за ваш труд, ведь слова – недостойная награда за каменное терпение. Еще более недостойная награда за уникальную находчивость. Я бы даже назвал вашу идею с маской гениальной, миледи, – он выпустил облако дыма, и ветер тут же разнес его над крышами домов.
– В моей идее нет ничего гениального, – хмыкнула на это Аррэя. Оставшись в черной рубашке, туго прижатой к талии корсетом, и в облегающих черных штанах, она аккуратно складывала одеяние Предводителя. Женщина собиралась отнести его в королевскую оружейную комнату. Однако, сперва предстояло достать юбку, спрятанную здесь же, в покоях, ведь в замке привыкли видеть ее только в строгих платьях.
– Я бы не подумал о Нота-Хоспес. И, тем более, не рискнул бы выкрасть его. Это казалось сказочной задумкой, – Ксериан смотрел на город, облокотившись об оконную раму. Солнце затянуло сереющими тучами, вот-вот рискующими заплакать.
Окончательно преобразившись в прежнюю педантичную и надменную Аррэю с тугим пучком на затылке, эльфийка тоже подошла к окну.
– Уместно применять имеющиеся знания – это не проявление гениальности, это обязанность каждой образованной персоны. Так я считаю. Тем более, легенда о первомаге Нота-Хоспесе у каждого эльфа на слуху еще с детства.
– Первомагов всего двадцать пять, а легенд об их смерти и перерождении гораздо больше. Легенда про Нота-Хоспеса, воплотившегося в маску, тоже могла оказаться лишь раздутой выдумкой, учитывая тот факт, что его секта Многоличников распалась давным-давно.