Багровое сердце

Райнер Марк

Молча, не перебивая, волшебники слушали Арти, и он, чувствуя это, окрыленный своей небольшой победой, продолжал говорить, и слова его звучали все увереннее и смелее.

— Мой отец некогда был одним из лучших мечников в землях Белиньи. Он и меня кое-чему научил… Если Барвис позволит мне, я буду сам тренировать бойцов.

— Мне нравится этот парень, — громко прокомментировал Родерик, наклонившись к сидящему рядом Штерну — старая развалина Барвис может чепуху молоть, но я поддержу паренька. И ты тоже… — добавил он тоном, не терпящим возражений.

— Арти… — Барвис устало

взглянул на него, — мне бы хотелось, чтобы ты осознавал всю ответственность, которая на тебя ложится. Ты берёшься тренировать бойцов… Несколько тысяч человек.

Заложив руки за спину, Арти молча стоял и слушал, что говорит старик. На его лице не было ни тени обиды, ни вызова, ни смущения. Наверное, случись этот совет пару месяцев назад, он бы сейчас оправдывался и краснел от ощущения собственной надуманной неловкости. Но сейчас он был спокоен. Даже внутри, хотя спокойствие это давалось ему нелегко.

Он очень сильно изменился, и все вокруг, казалось, замечали это. И, главное, замечал он сам.

— …Кем бы ни был твой учитель, кем бы ни был ты, придется признать, что ты не сможешь тренировать их в одиночку. Я понимаю твое желание быть полезным, но, уверяю тебя, ты слишком сильно рассчитываешь на собственные силы. Не случится ли так, что ты пошлешь неподготовленных людей на верную смерть?

— Он будет не один, — вдруг сказал Родерик, — мои бойцы выберут по одному человеку и будут учить их всему, что знают сами.

— Хотите разделить ответственность? — будто сдаваясь, спросил Барвис.

— Так я лишь помочь хочу, — поправил его Родерик, — ты стал излишне осторожным. А у парня отличный план, и если план останется планом — будет погано.

Сидящие вокруг стола согласно закивали. Барвис устало откинулся на спинку кресла и что-то размашисто черкнул в разложенном на столе свитке.

— Через месяц, — одноглазый маг поднялся со своего места, давая понять, что совет закончен, — Через месяц мы выступаем. Завтра я собираю новый совет, где мы обсудим детали нашего плана. На сегодня — все, вы свободны… — Барвис вновь опустился в кресло — Арти, — Позвал он негромко — Я хочу, чтобы ты остался. Мне надо обсудить с тобой кое-что.

Вскорее маги разошлись и зал опустел. Светлячки, будто устав кружить под потолком, облепили своды зала сплошным зеленовато-голубым ковром и замерли, источая переливающийся, еле заметный свет.

Арти подошел к Барвису и, придвинув кресло, сел рядом с ним.

— Вы хотели поговорить?

— Да… Ты, — маг слабо качнул головой, — давай на «ты». Просто Барвис.

— Я слушаю тебя, Барвис.

Маг вдруг зашелся хриплым кашлем. Прокашлявшись, он сказал.

— У тебя отличный план, — старик повернулся к нему в пол-оборота, — правда, ты не всё продумал.

Арти заметил, что сейчас голос Барвиса звучал значительно мягче. В нем больше не было прежнего высокомерия и властных ноток.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил он, — что я упустил?

— Оружие… Где ты возьмёшь оружие для ополченцев? — спросил старик, — во всём Мистрадине не сыскать столько кузниц, которые смогут выдать несколько тысяч клинков за месяц… И я не говорю о доспехах.

Внутри

у Арти пробежал неприятный холодок. Об этом он действительно не подумал. Усилием он удержал себя от оправданий и просто промолчал. Очевидно, угадав его мысли, Барвис едва заметно улыбнулся.

— Если бы я хотел отчитать тебя, я сделал бы это при всем собрании. Идем, покажу тебе кое-что.

Вместе они прошли через зал. Барвис отодвинул портьеру, закрывавшую одну из стен, и за ней обнаружилась небольшая деревянная дверь. Достав из кармана ключ, старик отпер её и исчез в проеме, поманив Арти за собой.

За дверью была кромешная темнота, и лишь несколько заблудившихся светлячков, мерцая, вились в густой, почти непроницаемой черноте, едва освещая уходящие вниз ступени.

— Спускайся осторожно, здесь крутая лестница, — предостерег его Барвис.

Взяв из ниши в стене глиняную чашку с сальной свечой, он протянул её Арти. Молодой маг достал из кармана огниво, щелкнул кремнем, и куцый, обгоревший фитилек свечи зажегся слабым язычком трепещущего пламени. Подняв чашку над головой, Барвис начал уверенно спускаться.

Подвал оказался похож на огромный колодец. На сухом полу кочками рос бледный, редкий мох. Вдоль стен, составленные в пирамиды, возвышались плотно закупоренные бочки, лежали свернутые мотки верёвок и какие-то серые мешки с выцветшим фиолетовым клеймом Торгового Союза. Один из них был разрезан и Арти заглянул вовнутрь. Мешок был доверху набит каким-то мелким чёрным порошком.

— Барвис, посвети, — Арти потянулся за чашкой.

— Не стоит. Это порох, — предупредил его старик, — не будем задерживаться, нам ещё долго идти.

Под одним из сводов подвала виднелась неприметная железная дверь, глубоко утопленная в стену. Барвис достал второй ключ и вставил его в маленькую, еле заметную скважину, и трижды повернул. Раздался звучный щелчок, дверь отошла, и за ней открылся узкий тоннель с земляным потолком и стенами, выложенными грубым камнем.

Несколько минут маги брели по извилистым коридорам земляного лаза, вдыхая затхлый, сырой воздух. Наконец стены расступились, и в тусклом мерцании свечи возникла огромная комната. Ровный пол, усеянный затейливой мозаикой, уходил в стелящийся вокруг мрак. Наклонные стены, плавно переходящие в сводчатый потолок, были украшены лепниной, которая частично пожелтела, частично осыпалась от старости. Вдоль стен тянулся небольшой медный желоб, накрытый пыльными пластинками гранёного стекла.

Шаркая ногами, Барвис подошел к ближайшей стене и поставил свечу на небольшую полку рядом с желобом. Вся комната вдруг наполнилась ярким светом, в жёлобе, отражаясь и переливаясь, заиграли огненные отблески свечи, и над выгнутыми кусочками стекла поплыли живые золотые искры.

Арти пораженно выдохнул: свет заполнил комнату, и оказалось, что вся она уставлена рядами стеллажей, заваленных оружием и доспехами. На широких полках громоздились мечи, алебарды, топоры, механические арбалеты и тонко сделанные кинжалы с рукоятями из полированного желтоватого камня. У самого потолка стояли шлемы с огромными забралами и прорезанными в них пустыми глазницами.