Багровое сердце

Райнер Марк

— Маги грома! — заорал он, стараясь перекричать рокот ревущего красного пламени, — рассредоточьтесь! Прячьтесь за деревьями! Не высовывайтесь, я дам команду…

Строй задвигался, рассыпаясь по чаще и открывая взору Вельбера чёрные проплешины, усеянные мёртвыми телами. Оглядевшись по сторонам, чародей увидел одного из своих младших командиров — Седрика. Он быстро махнул ему рукой, и тот, пригнувшись, подбежал к нему, прячась за густыми зарослями, чудом не тронутыми пламенем.

— Укройтесь там, где пламя вас не достанет, — сказал Вельбер, глядя в глаза. Седрик, пусть

и был бледен, держался бодро, и маг был уверен, что сможет доверить ему командовать обороной, — если полезут, поджарьте их, но ни в коем случае не наступайте. Если они догадаются поджечь лес, то отходите с боем и как можно быстрее. Всё ясно?

Лейтенант кивнул.

— Куда ты, Вельбер?

— Мне нужно найти Барвиса, — коротко ответил чародей, — до моего возвращения командуешь ты.

Оставив Седрика, он развернулся и побежал — так быстро, как только мог.

Повсюду пылал огонь. Обожженные и сломанные пополам деревья лежали вдоль широких просек. Густые клубы синеватого дыма поднимались над разметанными кучами тлеющих листьев и сгоревшими былками сухой травы. Прижимаясь к чудом уцелевшим деревьям, прячась в их раскидистых, дрожащих тенях, волшебник бежал через умирающий лес…

Чародеи Тана повстречались ему первыми. Собравшись в некое подобие широкого, неровного кольца, маги слали в темноту чащи слабые, гаснущие на лету клубки пламени. Сам Тан был неподалеку от своих воинов: привалившись к поваленному стволу, он полулежал на куче прелых листьев. В глазах его стояли слезы. Когда Вельбер подошел ближе, он увидел, что левая сторона груди Тана была разорвана страшным ударом. Сквозь изодранный, пропитанный кровью плащ просвечивали лохмотья опаленной кожи и выгнутые дугой почерневшие и обожженные ребра.

Стараясь не смотреть на жуткую рану, Вельбер сел рядом и обнял лежащего на земле чародея.

— Держись… — прошептал он.

Мулат лишь скрипнул зубами. Лицо его было серым, как у покойника.

— Идти сможешь? — осторожно спросил Вельбер и тут же осекся, поняв всю бессмысленность вопроса: Тан угасал буквально на глазах.

— Да ни хрена я не смогу, Вельбер… — огненный маг тяжело лег на землю. Глаза его были влажны, запекшиеся губы то и дело вздрагивали, — куда девалась наша сила?

— Они забрали сердца, Тан…

Мулат вдруг задергался и закашлял. Запрокинув голову, он зашелся хриплым, булькающим смехом.

— Я знал… — он закрыл глаза, продолжая посмеиваться через боль, — я так и знал, что сердца — не выдумка.

Он снова открыл глаза: теперь его взгляд был полон безотчётного ужаса, в мутнеющих глазах уже стояла смерть, но мулат не хотел уходить, и отчаянно цеплялся за шанс, которого не было.

— Вытащи меня, — с трудом произнёс Тан, — может… может…

Вельбер оглянулся на лес, маячивший впереди. Где-то там должен был быть Барвис, дерущийся бок о бок со своим отрядом. Но глядя на Тана, в агонии хватающего воздух широко раскрытым ртом, он понимал, что не может отказать в исполнении последней воли.

— Дай мне руку, — Вельбер наклонился над магом, и тот неловким, слабым движением закинул ему на плечо свою горячую тяжелую кисть, — мы

выберемся отсюда.

Взвалив Тана на себя, Вельбер потащил его во тьму чащи, прочь от боя, с каждой минутой разгоравшегося всё сильнее.

— Поначалу я не верил тебе, — через силу пробормотал огненный маг, — какое-то… пророчество, слишком… странное. Никто из нас тебе не верил. Я не знаю, почему так… Я не знаю, не знаю…

Стиснув зубы, Вельбер молча тянул Тана на себе, чувствуя, как тот тяжелеет с каждой секундой.

Он дотащил раненого до небольшой ивовой рощи и бережно положил на мягкий, влажный мох. Со стоном мулат привалился к трухлявой коряге.

— Спасибо, — он медленно закрыл глаза, словно погружаясь в вязкое, мрачное беспамятство, — здесь лучше… Ты уходишь, Вельбер? Куда ты уходишь?..

— Я здесь… — маг сел рядом с ним и раненый успокоено вздохнул. Вельбер взглянул на него и тут же с тяжелым чувством отвернулся: щеки и лоб Тана были пепельно-серыми. Он был похож на изваяние, и лишь пергаментные полупрозрачные веки с набухшими в них сосудами слегка дрожали, и надтреснутые тёмные губы иногда тревожно размыкались, хватая воздух.

Вельбер запрокинул голову, глядя в переплетения мертвых ветвей, и изо всех сил стиснул зубы, будто пытаясь приглушить нарастающую внутри боль.

— … Она пахнет огнем, — глухим голосом сказал Тан, — и ровная, белая, как снег.

— Тан, очнись…

— Она настоящая… В струях свежего дождя… — продолжал маг. Его голос звучал всё слабее, будто бы отдаляясь — и внутри у неё бьется горячее сердце, как у всех людей… Как у тебя. Как у каждого из нас… Оно… зелёное, как та полянка… мы проходили… тут… неподалёку… — сказал он еле слышно, и в тот же момент лицо его застыло, как посмертная восковая маска, и какая-то непроницаемая, холодная тень легла на него, навсегда отделив от мира живых.

Ссутулившись, Вельбер замер над телом, словно до конца не веря в случившееся. Отяжелевшими, непослушными пальцами он вложил в холодеющую руку Тана длинный посох с угасшим огненным камнем и накинул на лицо мертвеца капюшон из бархатной ткани.

Коченеющая ладонь мулата замерла в последнем движении. Вельбер зачем-то пожал его мёртвую руку, и пошёл прочь.

“Оно зелёное…” — пробормотал он, повторив предсмертные слова Тана, и вдруг вскочил, словно его прошило молнией: “Вот что значил этот сон! Гонец коснулся травы на той поляне, о которой говорил Тан… Нужно найти Барвиса. Нужно найти поляну!”

Вельбер вдруг почувствовал странное волнение. Что-то всколыхнулось у него в душе, сердце учащенно забилось: средь бездонного, разворачивающегося ужаса он почувствовал какое-то мрачное, обреченное ликование.

“Значит, Мистра и его бойцы все ещё могут колдовать… И Арти может”, — маг внезапно вспомнил о своём ученике. Далекое светлое предчувствие вспыхнуло где-то глубоко внутри. Мрак безнадежно проигранного боя вдруг озарил слабый луч зарождающейся надежды.

“Арти сможет!” — думал чародей, карабкаясь на крутой склон и лихорадочно хватаясь за скользкие, сырые ветви: “он завершит то, чего не успел я. Он сумеет. Надо лишь помочь ему.”