Багровое сердце
Шрифт:
Очень скоро солнце окончательно скрылось, лучи его неохотно погасли, и всё бескрайнее небо стало мглисто-тёмным. Лишь красноватый лунный отсвет скользил над мраком, рассекая черноту пространства и роняя на уснувшую долину полупрозрачные, недобрые блики.
Воздух становился холоднее, ветер крепчал. Чувствуя, что вот-вот продрогнет до костей, Вельбер засобирался обратно в лагерь. Он уже хотел уходить, когда вдалеке, на противоположном конце оврага, средь деревьев внезапно мелькнула яркая вспышка синего огня. Волшебник в нерешительности замер, глядя на странный,
Сияние вспыхнуло ещё раз, а затем поблёкло и начало медленно удаляться, изредка тревожно мигая и вспыхивая меж колышущихся ветвей.
Вельбер попытался спуститься в овраг, но склон был слишком крут, и маг просто побрел вдоль обрыва, стараясь не упускать из виду живой, трепещущий в зарослях огонь. В какой-то момент он даже сумел разглядеть сам источник сияния: в просвете между деревьями мелькнул обшарпанный борт незапряженной телеги, которую толкали несколько человек. В повозке лежало нечто, накрытое рогожей, но даже сквозь ткань сияние было просто нестерпимым.
Вскоре повозка исчезла среди густых, висящих ветвей, и лишь яркий свет, пробивающийся меж чёрных стволов и серебристых листьев, обозначал её присутствие.
Маг стоял у обрыва и долго смотрел на удаляющийся голубой огонь. Наконец, телега скрылась в изгибе оврага, сияние мелькнуло за холмом, брызнуло голубыми искрами и исчезло.
Ночь вновь стала непроницаемой и чёрной. Постояв ещё немного, Вельбер пошел обратно в лагерь.
Не раздеваясь, он упал на постель и долго, беспокойно ворочался, вслушиваясь в ночные шорохи. Дурные мысли не давали покоя. Мрачное предчувствие грызло душу.
***
Над Мистрадином второй раз за последнюю неделю шел снег. Крупные белые хлопья тяжело и быстро падали на чисто выметенные улицы, на разноцветные крыши и молочно-белые портики с тонкими витыми колоннами. На зелёной, чуть увядшей от мороза траве, лежал крупный искрящийся иней, и в его мельчайших кристаллах, как в разбитом на миллионы кусочков зеркале, отражалось прозрачно-голубое небо с редкими зимними облаками.
По пустой узкой улице, мощенной скользкими бежевыми плитами, шла шумная компания: дозорные третьего отряда отправлялись на утренний обход.
Впереди, смеющейся пестрой толпой шли ученики. Чуть за ними, по-одному или по-двое, кутаясь в плащи шествовали молодые маги. В хвосте колонны, чуть подотстав от остальных, шли Киба, Арти и Шерин.
— Не погода, а чёрт знает что!.. — ворчал болотный маг — думал, ещё разок искупаемся…
— А я люблю зиму, — Арти скатал снежок и запустил им в резной медный флюгер, стоявший на мансарде одного из домов. Потемневшая стрелка отчаянно закрутилась, — там, где я жил, зимы всегда очень мягкие. Морозов почти не бывает, зато снега — целые горы…
— Мне тоже зима нравится, — поддержала его Шерин, — всё вокруг сразу таким тихим, загадочным становится.
— К чёрту вашу зиму и ваш снег. Я тепла хочу, — пробубнил Киба, — это горы, ребятки. Посмотрим, как вы запоёте, когда ударят настоящие морозы.
— Ну вот ударят, сразу прибежим к тебе, в
Так, незаметно за разговорами, они подошли к городским воротам. Перейдя по обледенелому мосту, дозорные свернули на еле заметную под снегом тропинку и очень скоро углубились в самую чащу.
Зимний лес встретил их сонно качающимися ветвями. Занесённые снегом ели замерли по обеим сторонам от тропки. Потемневшие от мороза кусты спешно роняли пожухлые листья. Где-то под облаками, в зеркальной вышине бился и гудел ветер, но в чаще леса было безветренно и спокойно. Киба заметно повеселел.
— Не так уж и плохо на улице! — молодой волшебник поддел ногой высокий сугроб и, хохоча, нырнул в вихрь оседающего снега, — а давайте праздник устроим. У меня есть ром, — Киба многообещающе тряхнул котомкой, — ещё печёные яблоки, жареная картошка и гусиный паштет.
— Ты обжора, — Арти кинул в Кибу снежком, но тот ловко отпрыгнул, — хотя идея мне нравится. Ты как, Шерин?
— Я не против, — девушка улыбнулась, — только давайте не на поляну, не хочу туда.
Все замолчали: недавняя история с волком, хоть они больше и не говорили о ней, глубоко засела в памяти у каждого. У неё были последствия, причём отнюдь не такие, каких ждали все трое: выслушав сбивчивый рассказ о случившемся, наместник похвалил молодых магов и даже пообещал подумать над их переводом в войско, но пока что дальше обещаний дело так и не сдвинулось.
— Здесь неподалеку есть замечательное маленькое озеро, — Киба свернул с дороги и, треща кустами, двинулся в чащу, — давайте за мной. И не отставайте, заблудитесь.
— Ты, главное, сам не заблудись, — Арти спустился с тропинки и подал руку Шерин, — идём.
Минут двадцать они бродили по заснеженным склонам, то выходя на выбеленные снегом поляны, то ныряя в душные чащобы с вялой, пожелтевшей травой и плотно растущими соснами, низкими и кривыми.
Наконец они спустились в неглубокий, поросший мхом овраг. Заснеженный лес расступился перед ними, и трое друзей вышли на берег маленького прозрачного озера, окаймленного полумесяцем песчаного пляжа и десятком белесых пятнистых валунов. Шерин восторженно вздохнула и сжала пальцы Арти. Молодой маг густо покраснел — внезапно он понял, что всё время, пока они шли через чащу, он не отпускал руку девушки. Поспешно и неловко он высвободил свою ладонь из её теплых пальцев.
— Место шикарное, ага? — Киба кинул котомку на неглубокий снег и прошелся по кромке берега, похрустывая тонкой корочкой льда, — Вельдис показал, когда колдовать учил. Ещё в том году…
— В том году? — Арти бросил на него удивленный взгляд, — сколько ты учился?
— Около двух лет, — чародей гордо приосанился, — у каждого свой срок, Арти, тут от таланта зависит. Кто-то учится и по семь лет, но знает самые основы. Мне хватило всего двадцати месяцев… Эй, чего ты на меня так смотришь?