Багровое небо
Шрифт:
Кольцо сильно сжало палец один раз.
Лодыжка перестала болеть.
Можно подумать, нажали выключатель.
Робко, осторожно Йен прикоснулся к ране кончиком пальца. Чувствительность не исчезла, но боли не было. Йен не знал, через какое время должен подействовать лидокаин, но уж по крайней мере через пару минут, не раньше…
Не так быстро.
Кольцо? Конечно, возможно, но… нет. У него ни разу не получалось подействовать кольцом на себя самого, хоть он и пытался изо всех сил, доводя себя до изнеможения.
Чертовщина какая-то.
Йен дрожащими руками открыл черную
– Промой вот этим рану, а потом высуши марлевыми салфетками. Сначала дезинфекция, затем просушивание, а напоследок мы заклеим рану полосками пластыря – ага, вон теми.
Следовало попытаться сделать это раньше. Мог бы и поразмыслить как следует. Фрейя не У.К. Филдс [21] , чтобы складывать все яйца в одну корзину, а потом приглядывать за корзиной, – как и Осия, которому тоже случалось прятать камни Брисингамена.
21
У.К. Филдс (1880—1946) – американский комедийный киноактер.
Сложить все камни в одно место? А если кто-то найдет тайник? А если вы станете охранять тайник – вдруг вас выследят?
Нет. Ни Осия, ни Фрейя ничего такого делать не стали – не дураки же они.
Один из камней Фрейя спрятала где-то далеко.
Нет, не «один из камней», а первый, рубин. Тогда она еще жила с Одином и обещала никому не отдавать камень, даже мужу. А потом, когда Йен отдал ей второй камень, алмаз, она спрятала его где-то неподалеку. Может, он лежит в пещере или под половицами избы. А может, зарыла его глубоко в землю, запомнив место. Она ведь сильная, у нее бы получилось.
Как бы то ни было, камень схоронен где-то недалеко, поскольку усиливает действие кольца Харбарда.
Интересно, хватит ли этого, чтобы переубедить асинью, чтобы уговорить ее отдать Йену алмаз хотя бы на несколько дней?
Йен стиснул зубы.
Вот и проверим.
Глава 27
Наследие Эктона [22]
Дверь была приоткрыта, но Йен все же постучал по косяку, прежде чем войти.
Дверь распахнулась так стремительно, что Йен подумал, уж не услышала ли Фрейя, как он ковыляет, не ждала ли его.
22
Эктон Джон Эмерих Эдвард Далберг (1834—1902) – английский историк и моралист, автор афоризма «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно».
– Йен, мне так… – Тут она опустила глаза. – Да ты поранился! – воскликнула она и обхватила его за талию, прежде чем Йен успел возразить.
Йен никогда не сомневался в силе Фрейи, и все же его поразило, с какой легкостью она оторвала его от земли, упершись своим бедром в его бедро. Йен не питал никаких иллюзий относительно соотношения их сил, а то бы он пришел в замешательство.
Арни уже поднялся со стула. И сразу опустился на колени перед Йеном.
– Думаешь,
Йен покачал головой:
– Нет, просто царапина.
Арни взял знакомого вида аптечку первой помощи с одной из уцелевших полок.
– Промыл?
– Валин промыл. Перекись водорода и полоски пластыря, чтобы стянуть края раны. Все будет в порядке.
– Угу, правильно. Но я все равно гляну. – Арни вынул из стерильной упаковки изогнутые ножницы и по пожил лодыжку Йена себе на колени.
Фрейя опустила руку ему на плечо.
– Может, мне этим заняться? Если мы продолжаем общаться, мой Серебряный Камень. Но даже если нет, не заключить ли нам перемирие, чтобы я могла помочь тебе?
– Мы не в ссоре, – сказал Йен. – Но рана не очень-то болит.
По правде, она вообще не болела. Лодыжка слушалась не так хорошо, как того бы хотелось Йену, и если бы не перевязка, он бы снова упал, ковыляя к дому; наверное, следовало прихватить костыль.
Однако Йен не возражал против того, чтобы Фрейя исцелила его.
Черт побери, да она в долгу у него. Кроме того…
– Мы не в ссоре, однако разговор еще не закончен.
– Конечно, мой Серебряный Камень. Я всегда готова выслушать тебя.
Бросив взгляд на лодыжку, Йен ощутил тошноту; пока Арни срезал перевязку, он смотрел в сторону. Вряд ли после перекиси водорода и бацитрасина ему грозит заражение… когда бишь там его последний раз кололи от столбняка?
– Ну что ж, бывает и хуже, – сказал Арни и посмотрел на Фрейю. – Думаю все же, мне надо почистить рану, прежде чем ты начнешь целить. Что-то не верится, что вестри смыл весь песок.
Та подняла палец, предостерегая Йена.
– Это было бы очень мило с твоей стороны, Арнольд. Спасибо, – сказала она и, двинувшись к бочонку с водой, улыбнулась Йену через плечо, поверх склоненной головы Арни. Ясно: Фрейя приняла помощь Арни только ради того, чтобы Арни почувствовал себя полезным, и что она была бы рада, если бы Йену хватило любезности подыграть ей.
А может, это вовсе и не притворство. Может, промывание раны и в самом деле приносит пользу. Однако с начала времен Фрейя исцеляла и более серьезные ранения без помощи фармацевта в отставке. Хотя истинное целительство не есть лишь врачевание физических ран; настоящий целитель не станет причинять никому ненужную боль, и в обращении Фрейи с Арни ощущалась эта мягкость, несмотря на некоторый оттенок манипуляторства.
– Йен? – Арни поднял голову. – Когда тебе последний раз кололи противостолбнячную вакцину?
– Как раз пытался вспомнить. Думаю, лет шесть назад – словил тогда в ляжку клинок, у которого отломился наконечник.
– М-м-м… Док Шерв должен был проследить… – Арни поцокал языком. – Он бы не дал такой промашки десять или двадцать лет назад. Не молодеет док. И вообще, не вечный же он… Спасибо, милая, – сказал Арни, принимая принесенное Фрейей ведро воды. Сама она, пока Арни лил чистую холодную воду на рану, держала под лодыжкой Йена шайку: при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это отпиленная треть бочонка. Лодыжку лишь на мгновение обожгло ледяной болью, довольно сильной, впрочем. Наверное, не стоило переводить лидокаин, брызгая его на рану.