Багаж императора

Нестерцов Владимир

Придя в себя от резкого окрика, мастер все же подошел к ней и, сделав знак служанке удалиться, взял ее за руку.

– Дорогая, - сказал он, - мне нужно поговорить с тобой об очень серьезных вещах.

Вместо ответа она выдернула руку, снова крутнулась перед зеркалом и спросила:

– Ну как там король? Ты беседовал с ним, может ли он пристроить племянника тетушки Марты на дворцовую должность? Я же просила тебя поговорить с ним б этом. Ты говорил?

Казалось, ее рот не закроется никогда, так как она слышала только себя и видела только свое отражение в зеркале.

– Дорогая, король будет рад оказать нам содействие, но и ты должна кое-что сделать для этого. Если ты захочешь, то мы получим благосклонность короля на многие времена и в первую очередь ты, я уже не говорю о твоих родственниках. А так было бы чудесно, когда при дворе ты стала бы фавориткой,

а твои племянники, сводные братья и прочие занимали бы ответственные посты в государстве!

Поначалу она пропускала его слова мимо ушей. Но постепенно смысл сказанного стал доходить до нее, ее щеки раскраснелись, а дыхание участилось. Очевидно, в своей голове она уже нарисовала себе картину своего взлета и готова была действовать незамедлительно.

– Что я должна сделать для его величества? Говори скорее, не тяни!

– Ничего сложного, дорогая. Я хочу, чтобы ты своею красотою и энергетикой зарядила одну из панелей янтарного кабинета. Тем самым ты принесешь пользу королю и твоя красота станет вечной.

– Всего лишь! Так пошли, чего мы стоим?

– Не так быстро, дорогая. Если ты согласна, то надо подготовиться и провести соответствующий ритуал.

– Да, я готова, говори, что надо делать.

– Ну, во-первых, три дня поститься, а во-вторых, привести свои чувства и эмоции в порядок: никаких нервных раздражителей, никаких гостей и родственников - одно спокойствие и созерцание. Только после этого мы приступим к ритуалу, во время которого ты должна думать исключительно о своих хороших качествах, доброте, любви к своим родственникам, к королю, ну и, конечно ко мне.

– Еще чего, - фыркнула она громко.

– Когда ты достигнешь этого состояния, когда в тебя войдет гармония и ты сольешься с окружающей природой, можно будет проводить этот ритуал.

– А правда король будет рад этому?

– Ну конечно, дорогая, ты же знаешь, что все эти дни я занимаюсь только янтарной комнатой, даже на тебя не хватает времени.

–Ладно, - оборвала она его, - я согласна, давай начнем с завтрашнего дня.

На следующее утро она начала процесс очищения себя, по тому рецепту, который он составил ей. В течение дня она читала отдельные тексты, призванные усилить ее качества, пила ключевую воду для очистки организма и единения с природой, ела только фрукты и овощи, посыпаные определенным травяным сбором, который тоже подобрал он. К ее чести, надо сказать, что справилась она с подготовкой великолепно. Не было ни одного срыва, очевидно, перспектива, которую нарисовал мастер, сильно заинтриговала ее. За это время мастер, в тайне от окружающих, установил в большой комнате центральную янтарную панель с гербом императора, которая являлась основой всей конструкции комнаты-камеры, для того чтобы провести ритуал ее зарядки.

Вечером ее повели в ванную и обмыли всю в травяных настоях, дали выпить какой-то эликсир и уложили спать. Утром четвертого дня, поднявшись в шесть часов утра, она выпила травяной настой, который привел ее в состояние абсолютного покоя, одели в воздушную шелковую пелерину и мастер торжественно за руку повел ее в ритуальную комнату. Здесь, в центре зала, стоял стол, на котором горели свечи, отражавшиеся в зеркале, поставленном возле стола так, что их свет падал на янтарную панель, лежащую на нем. Двигаясь, как во сне, она позволила уложить себя на эту панель, лицом к зеркалу, а руки развели в стороны так, словно она обнимала панель. Сняв все одежды, на ее голову надели золотой обруч, который соединили с руками и янтарной панелью золотыми и серебряными нитями. Проведя все подготовительные работы, мастер, перед тем как приступить к ритуалу, осмотрелся. Вроде все в порядке, все сделано, как надо. Просматривая каждую деталь, он не мог налюбоваться этим великолепным женским телом, безвольно лежавшим перед ним с широко разведенными ногами и мерно, в такт дыханию колышущейся грудью. Все это отражалось в зеркале, проецирующем под воздействием света всю картину на панель.

Ну что ж, пора приступать. Мастер махнул рукой и в соседней комнате заиграла арфа. Ее звуки постепенно заполняли все пространство, убирая негативный фон и настраивая на радостный лад. В такт музыке мастер стал ходить вокруг стола, делая определенные пасы в сторону лежащей женщины. Когда звуки арфы поднялись на небывалую высоту, к ним присоединилась лютня, и мастер стал читать в растяжной тональности и последовательности какие-то тексты, призванные усилить те ее качества, которые необходимы были для зарядки панели. После прочтения каждого из них он подскакивал

к лежащей женщине, трогал ее за голову, в результате чего она напрягалась и широко открывала глаза, затем подбегал к зеркалу и направлял его на отдельные элементы панели. Темп музыки и движения мастера все более убыстрялись, казалось, комната пошла кругом от взлетающих в воздух фалдов его черного халата. И в какой-то момент, наклонившись над женщиной, он рукавом халата сбил горящую свечу на ее нежное тело. Она мгновенно, словно проснувшись, подскочила на столе, уставилась ничего не понимающими глазами на мастера, затем на себя, спрыгнула со стола, сорвала с головы золотой обруч и запустила им в мастера, после чего, грязно ругаясь, убежала из комнаты.

В комнате внезапно наступила тишина, только крутилось зеркало и шипел расплавленный воск горящих свечей. Шокированный мастер схватился за голову и опустился на корточки возле панели. «Все пропало», - была его первая мысль. «Что теперь будет? Как выйти из этой ситуации? А может все обойдется, ведь что-то же удалось перенести на панель и зарядить ее. Что-то же там осталось! Значит оно и будет работать хоть в каком-то качестве». Успокоив себя и приняв решение, он быстро снял панель и доставил ее обратно в мастерскую, надеясь на то, что никто не узнает о случившемся.

Наконец все панели были готовы и настало время основной зарядки трех главных элементов конструкции, которые должны были концентрировать энергию на заранее выбранную точку. Астрономы ордена рассчитали день и время, наилучшим образом подходящие для этого действия. Все панели перевезли и собрали в кабинете, причем перевозка и сборка производилась мастерами в специально сшитых для этой цели перчатках.

И вот настало время действия. Фридрих, архитектор и магистр торжественно вошли в почти полностью смонтированный кабинет и встали на отведенное каждому из них место: Фридрих посередине, магистр справа, а архитектор слева от короля. Перед каждым из них находились панели, которые они должны были зарядить своей энергетикой. Мастера толпились в дверях кабинета, наблюдая за происходящим с любопытством. Им до окончания церемонии было запрещено входить туда. Фридрих был поражен увиденным. Утреннее солнце, пробиваясь из-за туч, изредка освещало комнату и его лучи ярко играли на панелях, оживляя и наполняя их почти осязаемой теплотой, однако, когда солнце закрывали тучи, центр восприятия перемещался на более темные части панелей, которые при свете двенадцати горящих свечей мерцали особым, завораживающим и притягивающим к себе светом, создавая необычную световую гамму. Все это мерцало и переливалось, чередуясь игрой тени и света, особый колорит которому придавали специальным образом расставленные метровые свечи. На лице короля застыла самодовольная улыбка. Еще бы: то, о чем он мечтал, почти претворялось в жизнь. Вот оно, воплощение прусской аккуратности и экономии! Только его нация могла создать такой шедевр, которого не было ни у одной монаршей особы в мире. А если это творение еще будет работать в нужном русле, тогда его усилия, направленные на решение архисложных государственных задач, будут успешно продвигаться более быстрыми темпами. Да, наверное стоило потратить определенную сумму для того, чтобы получить это чудо. И чувствуешь здесь себя достаточно комфортно. Эти мысли мелькали в голове Фридриха, когда он подошел к специальному приспособлению, на котором лежала янтарная панель с его вензелями.

По знаку магистра король и архитектор положили две руки на центральные части лежащих перед ними панелей и замерли на несколько секунд, отдавая свою енергетику, свои сокровенные мысли холодному камню, который постепенно под их воздействием стал медленно нагреваться и светлеть. Все застылили в ожидании. Воцарилась такая тишина, что слышно было, как потрескивали свечи, беспорядочно замигав, как бы изменяя привычную картину, а оплывший воск с тяжелым стуком стал стекать на подставки и растекаться по полу. Хрипло дышал мастер, который был не в силах сдержать дрожь в своих руках. Потому он крепко сжал губы, пытаясь убрать охватившее его волнение.

Так продолжалось какое-то время. Наконец король убрал руки со своих вензелей и вопросительно посмотрел на магистра. Тот кивнул мастеру, и они одновременно сняли руки со своих янтарных панелей. Мастер, не переставая дрожать, с трудом передвигаясь, направился к центральной стене кабинета и подозвал к себе толпившихся в дверном проеме подмастерьев.По его знаку они приступили к монтажу. Сначала поставили левую панель, которую заряжал магистр, затем правую архитектора и наконец в специальные пазы водрузили по центру панель Фридриха.