Багамарама

Моррис Боб

— Если что, у меня запасная доска есть, — предложил Тоби. — Тряхнем стариной?

Я вежливо отказался — мол, благодарствую, но пока с меня достаточно унижений.

Отходя, я кинул взгляд через плечо — посмотреть, как там мой преследователь. Бедолага притулился в тени раскидистого дерева, пытаясь отдышаться, и устремил на бухту мечтательный взгляд — опять якобы любуется видом.

Я свернул на Чапел-стрит, там напрямик ломанул через Данмор-таун и поднялся на холм, ни разу не оглянувшись, пока не уперся в рыбный ресторан «У Анджелы». Мой соглядатай порядком отстал. Он торопливо шел, уставившись себе под ноги,

и даже не заметил, как я обернулся и посмотрел на него.

Я все шел и шел. Попетлял по Колбрук-стрит, заново вернувшись в Данмор-таун, заглянул в витрины магазинчика деликатесов и пошел по Франт-стрит до «уголка настроений» возле дома дядюшки Ральфа. Харбор-Айленд славен своими розовыми песками, но это не единственная из достопримечательностей острова. Есть здесь еще одно замечательное местечко: «уголок настроений». Несколько лет назад один местный маляр по имени Ральф Сойер вдруг ударился в странность: он стал развешивать вокруг дома мудреные высказывания и интеллектуальные находки, которые малевал на деревяшках и всяком соре, найденном на берегу. Образчики его откровений носили оттенок «бамперной мудрости», столь любимой автомобилистами по всему свету: «Тише едешь — дальше будешь, но сколько же можно тащиться!» или «Работай так, словно тебе не нужны деньги; люби так, как если бы тебя никогда не предавали, и танцуй, когда тебя никто не видит». Для удобства посетителей, чтобы те могли отдохнуть в тенистой прохладе, дядюшка Ральф повесил парочку гамаков. Каждое утро он расставляет букетики живых гибискусов в выбеленные морем раковины, обрамляющие его владения. Здесь же стоит пара пластиковых бутылей с надписью «Для пожертвований».

«Уголок» пустовал. Я нырнул в сторону, спрятался за изгородью из кротона и стал ждать. Через пару минут мимо прошел человек в ветровке, остановился на перекрестке и принялся растерянно озираться. Вид у него был внушительный: мускулистые плечи — настоящий бык. Его мучила одышка, лицо раскраснелось. Преследователь отер пот со лба и пустился по Унис-стрит в сторону бухты.

Выйдя из своего убежища, я направился следом. Недотепа и в ус не дул. Я нагнал его, и когда нас разделяли несколько ярдов, стал нарочито шаркать по тротуару, чтобы он меня услышал. Мой бывший преследователь украдкой взглянул через плечо и ускорил шаг. Я не отставал.

— Как поживает Виктор Ортис? — поинтересовался я.

Тот проигнорировал вопрос. Я пристроился рядом и добавил:

— Я тебя вычислил.

— Пошел ты на хрен, — буркнул громила, не взглянув на меня.

Я обогнал его, зашел спереди и, резко выставив вперед руку, вдарил ему по грудной клетке. Тот остановился, полез под куртку, но я схватил его за запястье, развернулся и заломил руку на себя. Мой соперник застонал и опустился на колени. Удерживая его в таком положении, я залез ему под куртку и вытащил заткнутый за пояс пистолет — матово-черную дуру с коротким стволом. Большего я вам не скажу — как уже говорил, по мне все «стрелялки» на одно лицо.

— Ну и какой дешевкой Ортис на этот раз занялся? — спросил я. — Даже на кобуру денег не хватает.

Я чуть ослабил хватку и сунул пистолет себе в карман. И тут пакостник как-то вывернулся и попер на меня: ножищами топочет, голову в плечи втянул. Двигался он лихо. Бросился на меня, плечом в грудь, свалил с ног. Я рухнул на тротуар, а мерзавец пошел осыпать

меня ударами. Я изловчился, скинул его с себя — и локтем в висок. Бандит сразу раскис. Лежит, зенки на меня лупит.

— Выгребай все из карманов, — скомандовал я.

Тот не шелохнулся. Я угостил его пинком в бок.

— Карманы вытряхивай, сказал.

Он повиновался. Содержимого оказалось не густо: бумажник да ключи от номера. В бумажнике лежали выданные во Флориде водительские права — оказалось, что парня зовут Гектор Суарес и проживает он по адресу: Хайалех, Сен-Рафаэль-драйв, 1122. Ему было тридцать три года, и на случай скоропостижной смерти он завещал свои органы государственному фонду донорства. Надо же, такой умница, а ведь каким нехорошим делом занялся. Судя по бирке на ключе, он поселился в «Херон инн» и занимал шестой номер. Отель находился как раз неподалеку — в паре кварталов отсюда, на улице Сен-Энн-стрит.

— Так, а теперь поднимайся, Гектор, — сказал я. Вернул ему только бумажник, ключ оставил у себя: — Веди гостя.

Он неохотно встал и неторопливо отряхнулся. Смерил меня взглядом и отчетливо произнес:

— Убьешь меня, он пришлет следующего.

— Незачем мне тебя убивать, Гектор.

— Но с племянником-то ты расправился?

— С племянником?

— Да, Эдуардо был сыном его сестры. Ты убил его и бросил в воду.

Ого, значит, молодчик из ангара приходился Ортису племянником.

— У меня не оставалось выбора, — сказал я.

Гектор пожал плечами:

— У Ортиса тоже нет выбора.

— Ну и зачем ему понадобилось их похищать? В отместку за мальчишку?

Гектор молча, с непроницаемым видом взглянул на меня.

— Двигай ногами, — скомандовал я.

Через пять минут мы уже стояли в гостиничном номере, где проживал мой пленник. Отель — это громко сказано: по захудалости он мог сравниться, пожалуй, с самым дешевым пансионом. Зато в номере имелся собственный телефон — то, что мне нужно. Я набрал номер «Континентальных авиалиний». У меня в руке был приобретенный накануне билет в оба конца по маршруту Майами — Северная Эльютера. До вылета оставалось четыре дня, однако это меня совершенно не устраивало.

— Есть билеты на два часа дня, — уведомила меня кассир. — За обмен вам придется доплатить сто долларов.

— Не возражаю, — ответил я. — Снимите с карточки.

Я продиктовал собеседнице номер кредитки Гектора. Тот успел уложить чемоданы и сидел на постели. С тех пор как мы пришли в номер, мне не удалось ни слова из него вытянуть.

Я положил трубку, протянул Гектору билет и напутствовал:

— Свободен, катись отсюда.

Взял блокнот и ручку, которые лежали возле телефона, и записал номер «Альбери». Сложил и протянул Гектору:

— Передашь Ортису, пусть перезвонит. Понял?

Тот сунул записку в карман и сказал:

— Понял, понял. Да только это бесполезно. Ты же ничего дельного ему не скажешь.

— Просто передай что просят, и все.

Я открыл дверь, поманил за собой бывшего постояльца. Прошелся с ним по Сен-Энн-стрит и дальше указал на пристань:

— Тебе туда. Сядешь на водное такси, а потом поймаешь «желтые шашечки» до аэропорта. И чтобы духу твоего здесь больше не было, — сказал я, для вящей убедительности похлопав по карману, где лежал пистолет.