Баффер
Шрифт:
Аккуратно выев треть чугунка, переставил остатки в сени. Апрель только начался, заморозки еще случались, и снег, хоть и слегка потемневший, еще никуда не собирался уходить. Даже иногда с неба сыпалась новая порция, прикрывая блестящий наст свеженьким. Надо уже задумываться о холодильнике и хотя бы набить ледник.
Ноут звякнул, предупреждая. Слышу-слышу, уже почти готов!
Тогда, очнувшись от болезни, я не паниковал, не орал «все пропало», просто сел и начал думать. Что я в этом новом мире? Кто я? Чего хочу и на что могу претендовать с учетом моего магического арсенала?
Вычеркивая нарисованные на снегу во дворе цели, пришел
Куда-нибудь в теплое место, на белый песок, можно без пальм, но чтобы обязательно мало народа, тепло, солнце и волны, накатывающие на берег. Турцию и Египет не предлагать, Грецию тем более. Оттуда доходили не самые веселые слухи, пусть даже я и делил все на десять.
Впрочем, и в той стране, гражданином которой я числился, тоже новостей было много.
Стремительно сдавали позиции государственные органы управления. Возникали как из ниоткуда рынки, рыночки, толкучки, как в девяностых, появились мгновенно ларьки, все запреты пропускались мимо ушей. Иногда ларьки сносили, вместе с содержимым. Иногда сносили суды и мэрии, тоже вместе с содержимым. Иногда у рынка с одной стороны грозно стояла бронированная машина, с другой – кучковались непонятные люди в гражданском. И те и другие пропускали мимо ушей слова командиров о том, что врага надо уничтожить, ларечников грабили со всех сторон, пока они не ложились под сильнейшего, который мог прогнать грабителей и обеспечить «порядок».
После ряда странных происшествий сложилась традиция «нефтяного перемирия», то есть за тем, кто посягал на трубы, нефтеперегонные заводы или хотя бы заправки, гоняться начинали все. Маги, военные, власти, простые граждане-зауряды – без горючки жить не хотел никто. С другой стороны, от «нефтяников» требовали равного отношения ко всем и четкой координации цен, без грабительского завышения. Хотя цены все равно где-то были больше, где-то меньше.
Я поневоле мотался по стране, говорил с людьми, наблюдал. Иногда, очень редко, вмешивался.
Гражданской войны не намечалось. Даже больших потасовок с применением тяжелой магии и систем залпового огня было всего ничего. Где-то возникали магические гильдии, по всем законам развития подобных групп быстро скатывающиеся к борьбе за власть и ресурсы, после чего распадающиеся. Где-то былые и новые лидеры выстраивали рабочие схемы, включая в них магов. Где-то вообще не осталось людей, только развалины, светящиеся желтым светом для моего взгляда.
Ходили слухи о первом друидском лесу. Ходили слухи о появлении гномов. Ходили слухи о демонах, зомби и привидениях – в их правдивости я убедился. Один раз не успел сбежать, пришлось сидеть на дереве, благословляя данную полетом прыгучесть и старательно выцеливая своим стареньким «макаровым» головы стоящих внизу тварей. Не знаю, что это было, но напоминало поднятое кладбище. Штаны жалко, пришлось выбросить. Ничуть не стыжусь – после прыжка оказаться прямо в толпе готовых сожрать тебя тварей – это весьма волнительное переживание. Хорошо хоть процедуру перехода я продумал до того, как попал в такую ситуацию. Плохо, что твари были достаточно разумны, чтобы шагнуть за мной во врата. Так и сидел, отстреливаясь, пока не восстановилось заклинание прыжка. Прыгать куда-то, не имея одного «прыжка» в запасе, я себе настрого запретил.
С другой стороны, жизнь не казалась беспросветным кошмаром. В городе люди хоть и не сыто, но жили, работали, к чему-то готовились, о чем-то мечтали.
Прошел увеличенный призыв, мобилизацию не объявили,
Кафешек меньше стало, все-таки трудности с продуктами, да и электроэнергия тоже почему-то не всегда была, но вот уж о чем я не жалел, так это о бесчисленных пафосных забегаловках.
Война не война, мир не мир – неопределенность. Все понимали, что вот-вот, сейчас, в любой момент, может начаться… и всем до чертиков не хотелось.
Мне тоже.
Поэтому старательно, каждый день, прыгал.
Сейчас я уже вполне мог прочувствовать достаточно большой участок или объект, кажется, постепенно удавалось снизить остроту ощущений и количество поступающей информации. Вроде бы уже мог, или мне так казалось, определить, что именно Эта Хрень будет считать «игровой зоной», во всяком случае, я спокойно при желании ощущал пустой хутор и лес вокруг. Но все равно рисковать выжечь себе мозги чересчур сильным пониманием «зоны» я не хотел и не собирался.
Вопрос с осознанием слишком больших зон решился очень просто – внешние признаки! Понятно, что если я в большом доме, то зона, скорее всего, будет «большой дом». Если встать на крыльце, то уже сложнее – может быть дом, может вся улица, а может и весь город. Если прыгнуть с проезжей части трассы «Дон», не так далеко от моего хутора проходящей, то кидает все больше на юго-восток, вплоть до Каспия, а если с обочины той же трассы – закидывает куда угодно. Думаю, что если подобраться к нефтегазопроводу, то можно и в Европу махнуть, правда, по моим расчетам, с вероятностью один к пяти. Прыжок – штука коварная, никогда не знаешь, куда занесет.
Но сегодня я планировал простое перемещение, а значит – поле. Заснеженное поле, очищенный участок чернозема. Воронежская или Курская область должна получиться.
Ноут закрыть и положить в сундук, выменянный у старухи в деревне. Вещь! Тяжеленный, окованный железными полосами, на внутренней стороне крышки всякие наклеечки, в том числе и дореволюционные. Если свернуться, то на нем спать можно! Я проверял.
Ну и на замок закрывается. Ноут, конечно, невидимый, но все равно, если каждый день уходишь, не зная, когда вернешься, то надо самое ценное прибрать. Мало ли?
Снег во дворе я не чистил. Он мне не мешал, я просто не проваливался в него больше, чем на два-три сантиметра, каким бы рыхлым и глубоким он ни был. «Полет» на мне постоянно, как и все эффекты «малого набора», так что даже с коромыслом на плечах хожу, аки Леголас. Очень удобно, и не поскользнешься, нога до льда просто не достает.
В деревне дымились несколько труб, топили с утра.
Для возрождения села потребовался катаклизм планетарных масштабов. Родня повезла сюда кто детей, кто жен – тут и картошка по подвалам, зерно, рядом лес, как кажется городским – набитый едой.
Но это конкретное село, а точнее оба сельских поселения бывшего колхоза процветали за счет разобранного по домам стада. Что там вышло, кто сгорел, кого разорил хитрый председатель – не знаю, но были у селян коровы, нетипично много, по нынешним временам, и корма для них готовились, и сад колхозный, вроде бы убыточный, давал жизнь небольшому производству. Плюс земля, все так же плодородная и не слишком отравленная «прогрессивными методами обработки». Раньше неплохо жили, теперь и вовсе роскошно. Председатель и сам понимал, что слишком роскошно, и уже дважды Иван Степаныч начинал разговоры о том, что порядок должен быть, что вместе всегда были, и родня нам председатель… Я кивал, но молча.