Шрифт:
Ужотко
Вот она, бабушка, папина мама, стоит на платформе и смотрит из-под руки прямо на площадку вагона, который ещё постукивает и покачивается с разбега. На бабушке чёрная шерстяная юбка, белая широкая кофта и платочек. Она совсем не похожа на кавалера ордена Ленина, хотя на кофте у неё и в самом деле орден Ленина.
Папа
— Здравствуй, Зинаида! — говорит бабушка лялиной маме, которую видит первый раз в жизни. И они целуются.
Ляля стоит сбоку и смотрит на бабушку.
— Это Ольга? — наконец говорит бабушка и глядит на Лялю своими бутылочными глазами. — Подойди-ка поближе, внука, дай на тебя посмотреть!
Бабушка смотрит на Лялю. Смотрит на её клетчатую яркокрасную пелеринку, на красную острую шапочку с кисточкой и покачивает головой. Что-то вздрагивает у неё в самых уголках губ, словно она хочет засмеяться. Но бабушка не смеётся, а гладит Лялю по голове своей жёсткой большой рукой, и с Ляли слетает шапочка.
Шапочку поднимает какой-то старичок с серьгой в ухе и кнутовищем в руке. От старичка сильно пахнет одеколоном.
— Ишь, надушился! Знакомься, Митрич! — говорит бабушка старичку, когда он подаёт Ляле шапочку. — Внучка Ольга, меньшого дочка!
Старичок знакомится: перекладывает кнутовище из правой руки в левую, низко наклоняется к Ляле и смеется. От смеха дрожит и блестит в его ухе большая серьга.
— Наш конюх колхозный! — говорит бабушка. — Подавай, Митрич!
Конюх смотрит на Лялю, и губы у конюха аккуратно складываются трубочкой, будто бы для того, чтобы засвистеть…
— Ивашок! — говорит он топотом и смотрит на Лялю. — Ой, копия…
— А?!. Да!.. — говорит бабушка, тоже смотрит на Лялю и вдруг отворачивается.
Старичок почему-то испуган. Он быстро уходит и подаёт к платформе чёрную узкую бричку на высоких колёсах. Такую Ляля видела в цирке. Только в цирке бричка была побольше.
— Погоняй, — сурово говорит бабушка, когда все размещаются в бричке.
— Но-о-о-о!.. — кричит старичок.
А лошади нисколько не боятся его крика. Они мелко перебирают ногами, бегут трусцой, и бричка подскакивает на колеях и выбоинах пыльной дороги.
Бабушка, мама и Ляля едут мимо маленьких белых домов, обсаженных деревьями. За плетнями, средь зелёных деревьев, прямо на улице, стоят белые печки. Из печей идёт дым.
Улица в этом городе очень длинная. Горячий ветер легонько шевелит пыль на дороге. По тротуару неторопливо и без звонков, разомлев от жары и редко-редко нажимая на педали ногами, едут босые велосипедисты. На улицу выбегают хозяйки и смотрят на бричку и бабушку. Хозяйки
Бричка доезжает до края улицы и поворачивает. Внизу, под обрывом, видно что-то широкое, огромное. Это — море. Оно до того большое, что когда Ляля глядит в ту сторону, у неё сжимается сердце и хочется протянуть к нему руки. От моря дует тёплый большой ветер — такой большой, что всё вокруг, куда ни погляди, так и ходит, так и колышется. Колышутся листья, колышутся ставни на окнах, колышутся чёрные сети рыбаков, развешанные вдоль берега на острых брусочках.
Увидев бабушку, рыбаки снимают шапки. Бабушка поджимает губы и кивает им из своей брички.
— Степановна! — кричит бабушке какой-то усатый человек, выходя из большого деревянного дома. — Ну, что, привезла своих?!.
Бричка останавливается.
— Председатель колхоза! — говорит бабушка маме про усатого человека.
Мама быстро снимает перчатку, наклоняет набок голову и пожимает руку человеку с усами.
— Внучка Ольга! — говорит бабушка усатому и смотрит на Лялю.
— Поздоровайся, Ляля, — говорит мама.
— Эх-ма! — кричит председатель густым голосом и выхватывает Лялю из брички.
Прямо перед собой Ляля видит два больших чёрных глаза. Они выглядывают, словно из лесу, из-под густых, кустистых бровей. Ляле щекочет лицо седой лохматый ус.
— Да неужто коськина дочка! — восхищается председатель. — А я твоего папаню вот эдакого, поменьше тебя, знавал… Хорош был паренёк… В люди, конечно, большие вышел, а я пареньком знавал. Ну, ну… — вздыхает он, увидев, что Ляля не улыбается. — Ну, ну… — и быстро ставит её на землю.
— А тощенькая она у вас отчего-то? — говорит председатель бабушке.
— Хворала, — вежливо отвечает мама. — Скарлатина была, с осложнением на оба уха.
Председатель вздыхает.
— Ничего, раздобреет! — решительно отрезает бабушка и выходит из брички.
Все идут в дом.
Хороший дом у бабушки. Не то чтобы большой, но больше всех соседних домов. Стены у него белые, как сахар, и он весь обсажен деревьями. Посреди двора стоит будка, а в будке живёт пёс. Пёс тихонько, но сердито ворчит.
— Молчать, Туз! — на ходу говорит бабушка.
Туз замолкает, а Ляля садится на корточки, вытягивает руку и говорит:
— Тузик, пузик!..
— Известно, дитё, — вздыхает отчего-то председатель.
Мама, бабушка, Ляля и председатель заходят в комнату. В комнате бабушкиного дома перед окошком с марлевой занавеской стоит стол, накрытый вышитой скатертью. У стола сидит старушка. Вот она-то уж не старуха, а настоящая старушка! Низенькая, толстенькая, с мягкими седыми волосами и мягкими ласковыми руками.
— Сватья, — объясняет бабушка.