Бабушкина чашка

Далеко не все чашки доживают до пятидесяти двух лет. Особенно если они сделаны из хрупкого фарфора, имеют тонкую ручку-завитушку и занимают слишком много места на полке. Но у меня получилось. Это везение, конечно, а ещё забота моей хозяйки. Ведь я – её любимая чашка.

Поблекший цветочный рисунок на белой глазури и потрескавшаяся позолоченная кайма по краю выдают мой преклонный возраст. Но

хозяйка взяла меня с собой, когда накануне нового года переехала жить к сыну. Вся остальная посуда осталась в её маленькой однушке на другом конце города. А я оказалась на узкой полке в незнакомом кухонном шкафчике.

Как только меня туда поставили, стройные керамические кружки из новогоднего сервиза сразу же возмутились.

– Ну вот, будем теперь жить в тесноте из-за неё, – буркнула красная кружка с надписью «Новогоднее настроение».

Ох, не так я представляла себе знакомство с новыми соседями; надеялась на более тёплую встречу.

– И откуда её только принесло, такую потёртую? – недоумевала синяя кружка со снежинками.

– Эх вы, подняли звон на пустом месте! – пристыдила их сахарница – белая в красный горох. – Вас вообще после новогодних праздников обратно в коробку уберут. Будете там до следующего декабря валяться, завёрнутые в бумагу.

– Не слушайте их, милая, – обратилась сахарница уже ко мне. – Вы к нам надолго?

– Думаю, да. Меня сюда привезла хозяйка, Ирина Ивановна.

– Ой, вы ж моя дорогая! – воскликнула сахарница и песок внутри неё зашуршал. – Как я рада… Слушайте все, с нами теперь будет жить чашка бабушки Иры!

Публика вокруг оживилась, и мне стало чуточку спокойнее. Я осмотрелась. В шкафчике дверцы с полупрозрачными стеклами, поэтому на полке с чайной посудой было светло, и у меня получилось разглядеть остальных соседей.

Рядом со мной стояла пара кофейных чашек-сестричек, бежевого и синего цвета, с блюдцами. Чуть поодаль я заметила красивую конфетницу из матового прозрачного стекла, явно старинную. За ней стояли большая кружка с надписью «Царь», гранёный стакан, кружечка с Чебурашкой и несколько разных чашек.

– Мне жаль, что потеснила вас, – сказала я после небольшой паузы. – Но так здорово оказаться здесь. Боялась, что хозяйка меня не возьмёт. Я ведь такая… старая.

– Повезло! –

хором сказали кофейные чашки.

– Везение тут ни при чём, – отозвалась конфетница. – И вы не старая. Вы – раритет.

– Кто? – перебила ее кружка с Чебурашкой.

– Ра-ри-тет – редкий экземпляр.

– Это почему же редкий? – снова зазвенели новогодние кружки.

– В каком году вас выпустили с производства, милочка? – обратилась ко мне конфетница.

– В тысяча девятьсот семьдесят первом, – ответила я.

– Много ли на этой полке тех, кому перевалило за пятьдесят? – обратилась ко всем конфетница, и, не получив ответа, продолжала высокомерным тоном. – Конечно, вы пока не антиквариат, как я. Но при надлежащем уходе и бережном хранении вполне можете им стать. Хотя, боюсь, на этой полке мало шансов протянуть так долго.

– Почему? – удивилась я.

– Фарфор у вас тонкий, а здесь всё больше грубая керамика и стекло. К тому же, тесно, – конфетница вздохнула. – Да и Софочка постоянно бьет посуду, всё ж таки маленький ребенок… В любом случае, я не удивлена тому, что Ирина Ивановна привезла вас с собой. Вы – ценный экземпляр.

Я задумалась. Конечно, возраст у меня уже совсем не юношеский. Но сомневаюсь, чтобы хозяйка планировала сдать меня в антикварную лавку лет через десять. На неё это совсем не похоже.

– Ну не знаю, – вступил в беседу гранёный стакан. – Мне вот кажется, что дело в другой ценности. Бабушка Ира привыкла к своей чашке. У неё, может, связаны с ней какие-то хорошие воспоминания. Поэтому она её и забрала.

Нравится мне этот прозрачный парень – сразу видно, в людях неплохо разбирается. Ведь я живу с Ирочкой уже 52 года и понимаю, что за это время стала для нее больше, чем просто чашкой.

В этот момент дверцы шкафчика распахнулись, и женская рука потянулась к кофейным чашкам.

– Хоть бы меня, – хором сказали сестрички. И, словно услышав, хозяйка забрала их обеих, вместе с блюдцами.

– Мама будет угощать бабушку кофе из своей модной чашки, – в голосе красной новогодней кружки послышалось злорадство.

– Поздновато для кофе, – хмыкнул стакан. Он смотрел на кухню сквозь полупрозрачное стекло дверцы.

Конец ознакомительного фрагмента.