Бабочка
Шрифт:
Злость захлестнула, прогоняя все остальные эмоции. Да как он смеет? Думает, что я какая-то проститутка, готовая спать с первым попавшимся? Да он хоть знает, чего мне стоили эти слова?
– Стой.
Слово хлестнуло невидимым кнутом. Кира, уже сделавший шаг к выходу, вздрогнул как от удара и остановился. Я была в диком бешенстве. Он смеет мне отказывать? Он меня просто не знает, я от своего не отступлюсь, чего бы мне это не стоило.
Я выкинула вперёд руку, уверенная в результате. И вправду от пальцев отделилась сила. Кира вновь вздрогнул, когда она прикоснулась
– Синди, не делай этого, - пробормотал он, пытаясь отступить назад.
Я улыбнулась хищной улыбкой, чувствуя, что сила затопила меня и голодным зверем рванулась к Кире.. Пару мгновений он сопротивлялся, но потом уступил огромному напору. Его губы нежно накрыли мои. Когда он успел преодолеть расстояние, разделяющее нас, я не заметила. Я запустила руки парню в волосы и ответила на поцелуй. Казалось, во мне одновременно жили два человека: бесчувственная стерва и эмоциональная, покинутая всеми девчонка. Мне почудился жестокий смех первой, но он оборвался, и я перестала адекватно воспринимать реальность под умелыми руками и губами Киры. Это было похоже на сон в том смысле, что пока ты не сообразишь, что спишь, не можешь его контролировать. Более-менее я очнулась уже на кровати, когда мы оба безуспешно пытались справиться с пуговицами моей блузки. Наконец, у Киры кончилось терпение, и он разорвал её, как бумагу. Потом он уткнулся мне в шею и постепенно, целуя и покусывая, спускался вниз. Я со стоном выгнулась, теряя остатки разума. Кажется, я умоляла его остановиться... или наоборот?
Я вновь ощутила его губы на своих и попыталась дрожащими пальцами расстегнуть его рубашку. Мне не пришло в голову, что она не заправлена в штаны и можно просто запустить руки под неё. Одна пуговица прямо посередине планки поддалась, и я запустила под рубашку руку, проводя по голой груди. У Киры в соске было кольцо, и я легонько потянула его на себя. Парень тихо застонал. Я выудила руку и с силой рванула полы рубащки в стороны - пуговицы брызнули дождём, а я двумя ладонями провела по плоскому загорелому животу, заводя за спину.
– Чёрт!
– резкая боль моментально меня отрезвила.
– Джер!
Ясно, почему он любит тёмные рубашки навыпуск! У Киры по бокам было прикреплено по кинжалу, и я умудрилась порезаться сразу об оба. У Киры тоже был вид, будто на него спросонья вылили ведро ледяной воды: в его глазах были злость, бешенство, совершенно ясный ум и ни следа от сжигающего ещё секунду назад желания. Парень резко оглянулся, оттолкнулся от кровати и выскочил за дверь. Я же осталась лежать, тупо смотря, как из небольших, но довольно глубоких порезов медленно течёт кровь.
Желание схлынуло, руки заболели намного сильнее, а мне стало донельзя обидно и одиноко. И почему мне так не везёт с парнями? Почему-то среди общей неуравновешенности и неустроенности моего личного мира, меня сейчас беспокоила только эта проблема. Сначала Андрей и Стас, теперь Кира. Ну почему мне так не везёт?!
– Синди, у тебя кровь идёт.
– Ну и что?
Я даже не удивилась внезапному появлению Дианы после долгого исчезновения.
– Иди перевяжи, - настаивало моё черноглазое отражение явно беспокоящимся тоном.
– Диан, почему он со мной так?
– А типа ты с ним лучше!
– не выдержав, огрызнулась она.
– Ты чего?
– от изумления я перевела взгляд на зеркало и с удивлением отметила, что моё отражение было в бешенстве, но мне было всё равно, что её так разозлило. Диана тихо, неестественно спокойно произнесла:
– Разберись с порезами, потом поговорим.
– Подобный тон у людей появляется, когда они очень хотят заорать.
– Они неглубокие, - отмахнулась я, отстранённо гадая, что же её могло так взбесить.
– Тем более. И побыстрее.
Я тяжело вздохнула, встала и пошла заниматься своими руками. Перевязывать их не слишком удобно, но я справилась довольно быстро. Осмотрев полученный результат, утешила себя тем, что бинты хотя бы не сваливаются, и побрела обратно в спальню.
– А ты не слишком-то расстроена.
– Было бы из-за чего расстраиваться. Подумаешь, с парнем не переспала.
– Диана успела взять себя в руки и была теперь скорее спокойно-сосредоточенной.
– Я... я не хотела оставаться сегодня одна, - прозвучало жалко и эгоистично, но это была, по крайней мере, правда.
– Ага, именно поэтому ты грубо забрала у него право выбора!
– вновь начала заводиться Диана.
– Ничего я у него не забирала.
– Мой голос прозвучал нерешительно. Я плохо помнила наш разговор, но до этого момента была уверена, что он сам согласился... Получается, что нет?
– А насчёт одна...
– в её голосе послышалась лёгкая горечь, - ты по-прежнему отождествляешь меня с призраком-всезнайкой, к которому можно обращаться только за советом? А ведь твой Кира русским языком сказал, что кому-то обещал не спать с тобой.
– Тогда почему он согласился?
– непонимающе глянула я в зеркало, в ответ на что Диана посмотрела на меня, как на идиотку, и, отделяя каждое слово, произнесла:
– Потому что ты его заставила. Кстати, если ты меня очень хорошо попросишь, я могу поискать, где твой Кира, и даже показать, чем он на данный момент занимается.
– А мне это нужно?
– спросила я скорее себя, чем её.
– Ну-у... может, он точно так же страдает от того, что дал это глупое обещание.
– Давай.
Мысль, что Кира тоже может страдать, принесла некоторое, пусть эгоистичное и жестокое, но облегчение.
– Что "давай"?
– не поняло моё отражение, на что я пояснила:
– Ищи.
– Я тебе здесь что, собака? Я русским языком сказал и не поленюсь повторить: "если ты меня ОЧЕНЬ хорошо попросишь", а "давай" сюда никак не подходит.