Бабайка
Шрифт:
— Куда? — спросил я и увидел куда.
На далёкой радуге, радуге, радуге…
На севере, на горизонте, от края до края сияла дрожащим светом бесконечная жуткая полоса.
— Ух ты, — вырвалось у меня.
VIII
Следующие два дня я посвятил изучению зала перехода. Инструкции я не нашёл, поэтому весь мой исследовательский инструментарий свёлся к методу проб и ошибок. Я щёлкал тумблерами, дёргал рубильники, нажимал кнопки, и аккуратно записывал результат каждого действия в тетрадку. Тетради
Иногда в зал забредали звери и наблюдали со мной. Если волк лежал, высунув язык, и в основном помалкивал — просто смотрел, моргая, то кот, как правило, комментировал мои действия. Видимо, он чувствовал что-то, не нравилось ему то, что я делаю, ох не нравилось. Ну и что всё это значит, спрашивал кошак, просто интересно, отвечал я, старательно пялясь в мониторы, записи, на тумблеры и кнопки. Ну-ну, подозрительно урчал кот, чего-то нажимает-нажимает, корябает-корябает, твоё какое дело, отвечал я, дерзит-грубит, гнул своё кошара.
Удача улыбнулась вечером второго дня. На часах с итальянским циферблатом, висевших в зале перехода, было примерно полдвенадцатого, когда в круглой раме вспыхнуло фиолетовое пламя.
Вспыхнуло и погасло.
…
… это превращается в проб-лему, подумал я. Спать хотелось невыносимо — энтузиазма, вызванного эйфорией, хватило почти на всю ночь, но на дворе-то уже утро. За эту ночь я выяснил, что:
а) Переход не стабилен.
б) Его можно стабилизировать, корректируя вручную.
в) Если прекращать корректировку перехода, то переход почти сразу схлопывается, и схлопывание это сопровождается приличным выбросом энергии.
г) Как автоматизировать корректировку перехода, я установить не смог. Отсюда вопрос: как бы мне так стремительно пробежать около семи метров, чтобы успеть в раму перехода? Я попробовал ответить на этот вопрос экспериментально. Я предпринял пятнадцать попыток: одиннадцать раз я не успевал категорически, и четыре раза меня ощутимо тряхнуло.
Утро вечера мудренее, рассудил я и отправился спать.
IX
По моей щеке провели чем-то влажным, теплым, жестким и шершавым.
— Какого хрена, — пробормотал я и перевернулся на другой бок.
И тут же этим самым влажным и шершавым провели у меня между лопаток.
Я открыл глаза и привстал в постели. В глазах было словно песка насыпано, и в голове было некое гудение, будто с похмелья.
— И всегда это действует, — удовлетворённо сказал кот.
— Чего тебе, — спросил я.
— Консервы открой, — хмуро сказал волк. — Уже день давно.
— Я спать хочу.
— Открой и спи дальше, — сказал кот и вдруг лизнул меня в плечо.
— Э! Не надо…
Я встал и, как был, голым поплёлся на кухню.
— Солёненький, — сказал мне вслед ехидный кот.
Я остановился.
— Раз уж
— Чего? — сказал кот.
— А ты будешь Серёга.
— Почему Серёга? — спросил кот. Волку, по-моему, было пофиг.
— Потому что волк.
— Ну и что?
Вот ведь въедливая тварь.
— Волк, значит серый…, — начал было я и осёкся. Вот ведь блин. — В общем, Серега и всё.
И пошёл дальше.
На кухне я взял с рабочего стола поднос и пошёл на склад. Перед дверями посмотрел на настенные часы, уже привычно расшифровал показания итальянского циферблата и чертыхнулся — выходило, что зверюги дали мне поспать всего четыре часа.
Консервы на поднос, сегодня пусть будут вот эти — с какой-то головой на этикетке.
— Воды налей, — волк аккуратно, но быстро хватал куски с миски. Много они всё-таки едят, по три банки зараз. Я взял большую неглубокую кастрюлю и подошёл к раковине. Ну-у, наверное, вот эта кнопка? И струя со звоном ударила в дно кастрюли. Интересно, а откуда у них здесь вода? Скважина, резервуар, водопровод? А ведь это важно, вдруг подумал я, почему это важно?
Вода.
Вода — основа жизни. Нет, ерунда, то есть, конечно, вода — основа жизни, но сейчас не об этом.
Спать уже не хотелось, но состояние по-прежнему было разбитое, и думалось с трудом.
Значит, пора в душ.
В душе мне всё стало ясно.
Мне нужен еще один человек. Тот, кто будет корректировать переход. Если я такого человека найду, то мне есть что ему предложить. Надежда — разве это мало? Хорошо бы найти семью, ради родных человек, на многое готов пойти. Например, пойти из мира в мир за своим сыном, невесело подумал я.
Но звери меня не пустят.
Вода.
Вот всё и встало на свои места.
План очень простой. Сымитировать поломку насоса, или что тут у них подаёт воду, потом объяснить им, что одному мне не справиться, что нам нужен ещё один человек. Недели, отпущенной нам Волной, мне вполне должно хватить.
Осмотр показал, что к кухонному крану подходит труба с еще одним вентилем. Точно как в моей квартире. Так что всё получалось проще, чем я думал: закручиваем вентиль — раз, аккуратно закрываем дверцу — два, зовём зверюг — три!
— Идите сюда! — заорал я, что было мочи. — У нас проблема! В смысле, беда у нас! Серёга! Матроскин! Быстрее сюда! Где вы там …
Так я орал еще минуты три, пока до меня не дошло, что животные на мои крики не откликнутся. Я нашёл их в круглом холле, где они бездельничали, судя по всему. А вот интересно, что они вообще делают в своё свободное время?
— Вы что не слышите, как я вас зову?
— Слышим, — сказал Матроскин. Что касается волка Серёги, то означенный хищник смотрел на меня не без любопытства и молчал.