Шрифт:
Среди бурного моря возвышался небольшой островок. Со всех сторон его окружали неприступные скалы и подводные рифы, вокруг пенились и бурлили волны. На острове росли кривые разлапистые сосны, под ними стлалась черника, на открытых местах цвел колючий шиповник.
В прибрежных камнях гнездились морские птицы. А еще на острове жила Баба-Мора.
Баба-Мора была высокая костистая старуха с всклокоченной, как воронье гнездо, головой. Она прожила здесь всю свою жизнь. Питалась шиповником и черникой. Иногда, если бывало настроение, ловила у берега рыбешек, а когда наступала осень, не ленилась нагнуться и за приглянувшимся
Посреди этого острова стояла высокая сосна. Ее мощные корни уходили глубоко в землю, длинные изогнутые ветви тянулись к небу. В развилине этой сосны Баба-Мора и построила себе дом. Чтобы ветры не унесли ее жилище в море, к трем углам дома она привязала по огромному валуну, а к четвертому приспособила старый-престарый якорь, испещренный непонятными знаками. И все-таки свирепые осенние штормы иногда приподнимали дом высоко в воздух, но валуны и якорь не давали ему улететь. Когда ветер стихал, дом опять опускался на прежнее место. Все стены дома были увешаны букетиками трав, связками грибов, пучками мха. Потому и сам дом, пристроившийся в ветвях сосны, казался большим растрепанным птичьим гнездом. Зато внутри было уютно и красиво. На окнах висели занавески цвета морской волны. На полу лежал мягкий, как морская пена, белый ковер. Полки и шкафы были заставлены разными диковинными вещами, которые прибило к берегу во время штормов. Одни из них когда-то находились на затонувших кораблях, другие всплыли из черных пучин моря.
Но самой замечательной вещью в доме Бабы-Моры был большой очаг: когда все вокруг сковывала стужа, в нем уютно потрескивали сосновые шишки. На этом очаге Баба-Мора варила в медном котле колдовские зелья. Ведь Баба-Мора была колдунья. Своими снадобьями и заговорами она умела не только лечить любые хвори и недуги, но и насылать их на других. Травы для своих снадобий Баба-Мора собирала на Большой земле в борах и дубравах, в болотах и топях. Через море она перебиралась на огромном желтом воздушном шаре. И когда шар летел в поднебесье, казалось, будто на небе взошла полная луна. Только Бабе-Море больше нравилось странствовать безлунными ночами, когда никто не мог ее заметить. Не дело, чтобы колдуньи мозолили людям глаза, считала Баба-Мора. Этак и до беды недалеко.
Как-то непроглядная ночь застала Бабу-Мору в пути. Вся она была обвешана мешками и мешочками со всякими кореньями, почками и стручками и согнута в три погибели, точно буква «с».
На море свирепствовал шторм. Дождь лил как из ведра. Баба-Мора промокла до нитки. Ветер был такой сильный, что выпрямил, разогнул ее, когда она со всем своим багажом добралась до берега. Бабе-Море это понравилось. Она аж захохотала от удовольствия. Баба-Мора очень любила ветер. Когда начиналась буря, у нее всякий раз поднималось настроение, ей хотелось петь. Голос у Бабы-Моры был хриплый, резкий и громкий, и пела она всегда самые веселые песни.
Баба-Мора и на этот раз запела вместе с ветром. Она пела все громче и громче и вскоре уже орала во всю глотку самые что ни на есть хулиганские песни. И даже пустилась впляс.
Настроение у нее было преотличное. Баба-Мора надула свой шар. Ветер попытался было вырвать шар у нее из рук и унести в разбушевавшийся мрак, но Баба-Мора ухватилась за него изо всех сил и со всеми своими мешками и мешочками взвилась под облака.
Ну и заваруха началась над
Вот и остров уже остался внизу, а шар стремительно летел все дальше и дальше. Удержать его не было никакой надежды.
— Бедная Морушка, — запричитала Баба-Мора. — Неужто не видать тебе больше своего дома?
Она стала дергать за разные веревки и веревочки, которыми управлялся воздушный шар. Но ветер давно уже спутал и перекрутил их. Шар оказался во власти стихии. Ветер нес его в открытое море.
В отчаянии Баба-Мора вцепилась ногтями в шар и принялась рвать его. Шар тут же лопнул, и она вместе со всем своим имуществом свалилась на камни. Сверху посыпались мешки и мешочки и обрывки воздушного шара. Она шмякнулась так, что на мгновенье потеряла сознание.
Придя в себя, она первым делом пересчитала свои косточки. Как будто все были целы и невредимы.
— С приземлением мне здорово повезло, — обрадовалась Баба-Мора и принялась собирать свое добро.
Шторм бушевал с прежней силой. Волны с ревом разбивались о прибрежные валуны. В водоворотах вместе с мусором кружились доски и щепки — останки разбитого корабля.
— Корабль наскочил на рифы, — разглядывая их, заключила Баба-Мора. — Наконец-то. Я знала, что это случится.
Баба-Мора вошла в бушующие волны и, прокладывая себе путь среди метавшихся вверх-вниз обломков, стала что-то искать. Волны со страшной силой швыряли ее на острые валуны, но Баба-Мора не обращала на это внимания. Ей было не до этого.
Вдруг из рваных облаков кинулась вниз чайка и с криком вцепилась в плечо Бабе-Море.
Ну-ну, — ласково сказала ей Баба-Мора. — Зачем такая прыть, моя милая?
Размахивая крыльями, чайка устроилась на плече Бабы-Моры. Баба-Мора погладила ее.
— Я уж стала беспокоиться, — сказала она. — Где ты пропадала?
В ответ чайка пронзительно крикнула. Баба-Мора с чайкой на плече побрела дальше, в открытое море. Вода уже была ей по грудь, волны то и дело перекатывались через голову. В спутанные волосы Бабы-Моры набились водоросли и мусор. Однако она все еще не могла найти того, что искала.
— Пора бы, — пробормотала она.
Становилось все глубже. Баба-Мора поплыла. Чайка поднялась в воздух и полетела над самой ее головой.
— Ищи, милая, — сказала ей Баба-Мора. Но чайка только пронзительно кричала и хлопала крыльями, сопротивляясь порывам бури.
Неподалеку между камнями волны бушевали особенно яростно, так что в воздухе стояла водяная пыль. Туда и направилась Баба-Мора. Собрав все свои силы, она попыталась влезть на огромный скользкий валун. Несколько раз ее смывало водой, но, в конце концов, ей удалось вскарабкаться на камень, и она выпрямилась в полный рост. Мокрая юбка хлестала ее по ногам, пеной слепило глаза. Баба-Мора поднесла козырьком руку к лицу и осмотрелась.