Б Отечества…
Шрифт:
… что в глазах большинства означает человека здравомыслящего, пусть даже и придерживающегося иных взглядов. В плюс, однозначно в плюс!
Старейшая ежедневная «Le Figaro», специализирующаяся на самом пикантном и скандальном в парижской жизни, и притом в самом занимательном изложении, посвятила мне целый разворот. Всё очень…
… специфично.
На развороте была Жопа, трубящая в горн и опирающаяся на знамя Легиона Чести. Далее… в том же духе, с напоминанием читателям о моём нездоровом пристрастии к анальным темам и…
—
— Так вот почему… — я тихонько засмеялся, понимая обожание мальчишки, которому, в силу возраста, «Le Figaro» заменяет собственное мнение.
Зная особенности французской политики и общественного мнения, я не обольщаюсь чрезмерно. Французская пресса, равно как и французский обыватель — флюгер, послушно разворачивающийся вслед малейшему изменению воздушных потоков. Сколько в истории случаев, когда вчерашних любимцев прессы походя втаптывали в грязь…
… и сколько примеров обратного! Не сосчитать.
— Это всего лишь задел для хорошего старта, — бормочу вслух, а по спине, меж тем, гуляют мурашки.
После такого всё будет очень… слишком громко! Потяну ли? Не факт… совсем не факт!
А стоит дать слабину, чуть не дотянуть, и французская пресса, только что благосклонная, развернётся на сто восемьдесят градусов. Так что… если раньше я думал начать по чуть, напомнив сперва о себе, и после, выбрав удачный момент, ударить наотмашь, то теперь, судя по всему, выбора у меня нет. Или-или… притом без разминки.
— А монархисты? — напоминаю себе одну из причин, почему я не посещаю места, облюбованные русской иммиграцией. Бывали уже… прецеденты. Сколько раз меня, ещё в Москве, обещали убить или покалечить, даже подсчитать не могу!
В газетах, через знакомых передавали, в спину шипели… Да просто на улицах иной раз, узнав, скалились бешено, заставляя стискивать браунинг в кармане.
— Пренебречь… — скалюсь, вспоминая старую шутку из прошлой жизни, — вальсируем!
— Анна, Алекс, Валери… — по очереди касаемся щеками с Даниэлем, — рад вас видеть! О!
Вытряхнув из кармана футляр с очками, юрист нацепил их на нос и повторил ошарашено:
— О… необычно, тысяча чертей! — загорелся он, изучая поближе фотографию Ленина, с иронией взирающего на буржуйскую вечеринку, — Ах, как необычно! О! Это кто? Керенский? Ах, как необычно…
Анна тихо засмеялась, подхватив меня под локоть и прижимаясь сбоку.
— А? — рассеянно обернулся Даниэль, — Вы что-то сказали?
— Нет-нет! — уже открыто засмеялась Анна, — Просто твоя реакция, за исключением деталей, практически стандартная!
— А… — протянул приятель, и сам засмеялся, оглядывая гостей, бродящих по гостиной, между развешенных портретов и досье, — понимаю! Действительно необычно! Кто придумал?
— Он!
— Она!
Переглянувшись
— Оба!
На смех подтянулись гости, и мы, перебивая друг друга, рассказали, как я собирал досье на каждого из участников Большой Игры, и как Анна предложила оставить всё как есть, посчитав такое оформление интересным. Выступление наше срежессировано и отрепетировано несколько раз, а мелкие шероховатости лишь добавляют рассказу достоверности.
— А Морис Палеолог[vii]? — интересуется один из гостей, — Разве эта… хм, экспозиция, не посвящена России?
— Палеолог? — не наигранно удивляется Валери, — Он ведь один из основных участников Большой Игры в Российской Империи!
— Да? — задумывается тот, — А ведь и верно!
— Очень недооценённый политик и дипломат! — убеждённо говорит Валери, сделав глоток шампанского, — Сложно переоценить его роль в вовлечении России в Великую Войну!
— Да, да… — киваю я, и, замечая внимание остальных гостей, начинаю говорить громче, — Николай, это Царственная Жопа…
Пережидаю смешки и несколько острот разной степени пошлости.
— Николай как личность…
— Едва ли его можно назвать личностью! — перебивает меня Анна заранее придуманным экспромтом.
Смеюсь…
— Да, ты права, дорогая… — целую её в висок и ловлю любопытствующие взгляды некоторых гостей, осознавших внезапно, что у меня ДВЕ девушки. Не то чтобы парижан можно удивить чем-то подобным… но щепотку пряной пикантности, пожалуй, добавляет, — Ничтожество на троне, коронованная задница! Но как бы то ни было, хорошо известно, что в войну вступать он не хотел, и если бы не настойчивость Палеолога…
Всё! Двойную подоплёку гости если и понимают, то не видят в этом ничего дурного.
Одни — искренне считая, что Россия ОБЯЗАНА была воевать, памятуя о союзнических интересах и договорах. Навязанных, невыгодных… но об этом потом.
Другие, более здравые, полагают резонно, что каждая страна отстаивает прежде всего свои интересы, и если Франция оказалась в этой ситуации «сверху» то гражданам Франции нужно этим гордиться, а не смущаться! В общем-то, логично…
Разговор сам по себе сворачивает на политику и роль Франции в политике России. Да! Да! Да!
Франкофония, наверное, в крови каждого, считающего себя французом, так что ведущая роль Франции в Европейском Концерте полагается ими единственно правильной. А я не оспариваю и киваю, киваю…
Подливаю шампанского, слушаю о ведущей роли Франции в минувшей Великой Войне. О французских политиках, диктовавших Петербургу волю Великой Страны и эт сетера[viii]…
Чёрт! Да о большей части того, что сейчас рассказывают, я был ни сном, ни духом! Передо мной разворачивается эпическое полотно, на котором широкими мазками показано настоящее влияние Франции в России. Культурное, экономическое, социальное… Колоссальное!