Азм есмь
Шрифт:
– Великая Кирана, наказание, что понес твой сын-слуга, достаточно суровое. Я от лица всех людей прощаю его неведение, – ответил я, а что прикажете говорить, когда тебе нерусским языком сказано: «Нежелательно». Вдруг, после требования умертвить Ыстыха, отношение к нам изменится? Лучше побыть великодушными – это безопасней. Да и встреть я кого-нибудь из гигантских змей в темном переулке, тоже бы напал без промедления, даже бы заговорить не постарался. А тут все-таки пытались. Так что злости на поступок сына Кираны у меня не было. – Ты сделала щедрый подарок
Я подозвал Митрича и вытащил из его сумы последнее молодильное яблоко. Не знаю, черт меня подтолкнул к этому или ангел напел, но в тот момент я был уверен в правильности своего действия.
Я протянул волшебный фрукт Киране. Сказать, что этим удивил нагиню, не сказать ничего. Невозмутимая до этого, она издала возглас восхищения, а продольные зрачки заполнили глаз целиком, вытеснив глазные белки, отчего казалось, что в глазницах поселилась тьма:
– Это великий дар, друг Ив. Такой преподносят лишь богам. Я в затруднении. Вижу, что и твой подарок идет от сердца, но принять его не решаюсь. Возможно, если ты вырежешь из него кусочек в одну десятую, я приму сей фрукт.
– Не обижай меня своими слова, Великая. Действительно, я дарю тебе молодильное яблоко от чистого сердца. Тебе незачем становиться моложе, ибо твоя красота превосходит многих юных дев, но фрукт дает не только молодость, но и волшебные силы. Прими от нас дар, не оскорбляй отказом.
– Твои слова достойны уважения. Не сомневаюсь, что и все из твоего рода людей такие же щедрые (ага, как же, я бы и себя-то щедрым не назвал, тут сплошной расчет). Я мысленно склоняю голову, но приму лишь одну четверть яблока и то, чтобы не оскорбить ваши чувства.
– Нельзя подарить половину зверя и оставить его живым, – система блянькнула и подняла навык Торговли на один пункт. – Так и сей фрукт неделим, поэтому прошу нижайше, возьми его и посту так, как сочтешь нужным.
– Хорошо, я возьму ваш дар, но с условием, что мы разделим его пополам… Пусть зверь будет мертвым, но добычу поделим поровну, – отвечала Кирана. Я понял, что если не додавлю, то она будет крайне недовольна, поэтому продолжил торг:
– Разве можно подарить ожерелье, но забрать с него часть самоцветов, разве не станет оно от этого негодным. Поэтому и наш дар прими целиком, Царица.
– Ты упорный юноша. Не обижайся за «юношу», но ты мне в праправпрапрапрануки годишься. Твоя настырность вызвала у меня уважение. Я принимаю от тебя дар, который дарят богам, но только в том случае, если ты и твои друзья выберете для себя по одной вещи из моей сокровищницы. Согласны?
Я поглядел на своих друзей, особенно на Нарви, он больше всех знал о племени змеелюдей, поэтому был для меня экспертом. Дварф кивнул, мол прекращай торг, условия хорошие, и никто не останется недовольным, а я сказал:
– Мы согласны! – и мой навык Торговли подскочил еще на два пункта.
– Тогда
…Сокровищница оказалась в другом зале, до которого мы добирались, где-то с полчаса. Уж слишком огромные были залы змеелюдей. Мы вышли к широкому входу, который закрывало пленкой мощного заклинания. Нагиня шепнула пару слов, но так, чтобы мы их не услышали, и двинулась вперед. На ногах она перемещалась гораздо медленнее, но это и хорошо, иначе бы нам пришлось за ней бежать, а это несолидно как-то.
Новый зал походил на прежний только своей безразмерностью, во остальном отличался и сильно. Своды здесь были гладкие, как миска после языка кота. Они были построены в виде арок, каждая их которых была нового оттенка зелени – от темного малахита, до светлого берила или серпентина. Стены были высечены в горной породе, а затем как золотой амальгамой покрыты раствором драгоценных камней – изумруда, хлоросапфира и хризолита. Оказывается, самоцветы можно растворять и превращать в пленку, об этом на ходу рассказал Нарви:
– Этот рецепт утерян. Так считалось. До сегодняшнего дня. Любой камнерез и ювелир отдал бы руку, чтобы выведать эту тайну. – Слова он говорил рублено, короткими фразами.
– И с какой целью их растворять?
– Смешной ты. Чтобы украшать изделия и придавать им новые свойства, улучшать. Вот ты бы отказался покрыть свой Литиус таким раствором?
Я промолчал, осознав, что сморозил глупость. Эх, вставил бы мне сейчас Буян за такой вопрос. Да, Слава Велесу, не слышит. Но Нарви прав, улучшить посох не отказался бы.
Света в зале было предостаточно, он исходил откуда-то изнутри камня, поэтому был ровным и неярким, но достаточным, чтобы читать при таком освещении. Мы двигались как раз вдоль этих стен, и я коснулся одной из них. Я ожидал почувствовать холод от камня. Но вместо этого по пальцы разошлось живое тепло.
Через метров сто мы свернули в отнорок, а затем еще пару раз в такие же ответвления, и предстали перед массивной дверью. Алмазной что ли? Она была чистейше прозрачной, как родник. Но увидеть, что спрятано за ней не представлялось возможным, так как на гранях лучи преломлялись, создавая картинку, как в калейдоскопе. В подтверждение моей догадки, что перед нами оху…ый бриллиант служил и тот факт, что оббита дверь была массивными полосами красного золота. Это что же хранится за такими дверями ценой в королевство?
Двери распахнулись в разные стороны, и мы вошли внутрь. Боже мой, чего здесь только не было!!! Хотелось взять много-много, а затем вернуться и взять еще. Доктор, дайте мне таблеток от жадности, да ПОБОЛЬШЕ!!! Но выбрать можно было лишь один предмет.
Мы разбрелись по сокровищнице, чтобы каждый вернулся с тем, что сочтет самым необходимым. Не знаю, как остальные, но мне подходило ВСЕ! Я долго бродил по помещению выглядывая для себя суперприз. Хорошо, что это не черный ящик Якубовича, за который он предлагает 50 тысяч. (Мне бабушка рассказывала про любимую передачу ее молодости).