Азеф
Шрифт:
– Пойдемте отсюда, - сказал он, странно скаля зубы, пытаясь сделать улыбку.
Дора поднялась. Взглянув в витрину окна, она увидела, что по улице бегут люди, кто-то машет рукамм, кто-то споткнулся, упал, тяжелый господин смешно перепрыгнул через него, убегая, за ним вихрем пробежали какие-то мальчишки.
– Что такое?
– спросила Дора. Публика из кафе бросилась к выходу. Савинков стоял бледный.
– Да пойдемте же.
– Простите, мадам, вы, мадам, не заплатили, - подбежал лакей.
– За что?
– спросила Дора.
– За кофе и за
– Пирожных я не ела, - сказала Дора, рассеянно шаря в сумочке.
– Кого?!
– Что?!
– Убило?!
– Кого?!
– закричали в кафе. Кузнецкий мост залился бегущими, все бежали к Кремлю.
Савинков сжал руку Доры, тащил ее сквозь толпу. От Никольских ворот площадь залилась людьми. Все молча лезли куда-то. Толпа, сквозь которую нельзя было пробиться, казалась Савинкову отвратительной.
– Вот, барин, извозчик!
В пяти шагах, у тротуара стоял "Мальчик". Дора была бела, губы сини, она что-то шептала.
– Поедемте на извозчике, - сказал Савинков. Дора не сопротивлялась, тихо шепча - "Янек, Янек".
"Мальчик" медленно продирался сквозь сгрудившуюся толпу. Когда ехали по Страстному бульвару, Моисеенко попридержав "Мальчика", повернулся:
– Слышали?
– Нет.
– Я стоял недалеко. Великий князь убит, - чмокнул он, дернул возжами, и стегнул кнутом "Мальчика". "Мальчик" дернул сани, Савинков и Дора качнулись. Но не от толчка Дора упала на плечо Савинкова. Дора рыдала глухими рыданиями.
– Господи, Господи, - слышал, склонившийся к ней Савинков, - это мы, мы его убили...
– Кого?
– тихо спросил Савинков.
– Его, великого князя, Сергея, - вздрагивая худым телом, рыдала Дора.
Савинков улыбнулся и крепче ее обнял.
25
В это время четверо жандармов, скрутив ноги и руки Каляеву, везли его в арестный дом Якиманской части. Он старался закричать - "Да здравствует свобода!" Лицо было безобразно сине. Окровавленный, он полулежал в санях. В сознании смутно неслось происшедшее, как виденная и давно забытая картина. Каляев ощущал запах дыма, пахнувший в лицо. Мимо плыла еще, в четырех шагах, черная карета, с желтыми спицами. На мостовой лежали еще комья великокняжеской одежды и куски обнаженного тела. Потом напирала толпа. А великая княгиня металась, крича:
– "Как вам не стыдно! Что вы здесь смотрите!?" - Толпа хотела смотреть куски мяса ее мужа. И напирала.
Возле арестного дома Каляев потерял сознание. Жандармы вволокли его за руки и за ноги.
26
Вечером Каляев пришел в себя. На допросе ничего не говорил, слабо улыбаясь. Тогда его повезли в Бутырскую тюрьму, в Пугачевскую башню. С Николаевского вокзала в это время уходил скорый поезд. В купе 1-го класса сидел худой господин с газетой. Светски полу поклонившись напротив сидящей старой даме Савинков спросил:
– Я не помешаю вам, если буду курить?
– Пожалуйста.
Господин с удовольствием закурил.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
После убийства великого князя Сергея московской группой Б. О., петербургская - спешно готовила убийство великого князя Владимира виновника расстрела
Максимилиан Швейцер жил недалеко от Зимнего дворца: в отеле "Бристоль", на углу Морской и Вознесенского. В его распоряжении было достаточно динамита. И воля шести товарищей была как динамит.
Но чья-то рука мешала. Филеры спугивали наблюдение, боевик "Саша Белостоцкий" бежал, боевиков Маркова и Басова схватили. Но Швейцер всё же работал по ночам в отеле "Бристоль" готовя бомбы.
Но вдруг прохожие, застигнутые на углу Морской и Вознесенского, с криком метнулись в стороны от отеля "Бристоль". Извозчичьи лошади подхватили. Из четырех этажей "Бристоля" летели стекла, каменья, доски. На улицу из развалившихся стен падала ломанная мебель. Кучей вниз ухали кирпичи, смешанные с розовой пылью. Напротив, у старого Исаакия, взрывом свалило воронихинскую решетку.
Возле капитальной стены нашли тело. Мужчина лежал на спине, страшно. Голова была откинута, лицо обращено к улице. Грудная клетка разворочена, в левой половине не было ничего. Позвоночник был бел, открыт. Руки без кистей и части предплечья валялись рядом. В обломках, мусоре лежали куски мяса, мышц и сердце.
2
На месте взрыва толклась праздная толпа. В толпу с Почтамтской вбежала бледная Вера. Труп был один. И Вера сразу узнала, что это не Савинков.
Вернувшись к себе на Средний, Вера была разбита, измучена. Взглянула на часы: - было 12. Вера поняла, что ждет детей. И когда в передней зашаркали ноги няньки, а потом раздались, близясь к комнате, смешные ударчики по коридору, Вера встала, с улыбкой осветившей испитое лицо, подхватила Витю, покрывая поцелуями его розовые от гулянья щеки, не слушая, что что-то смешное рассказывает Витя.
3
В купэ поезда в Женеву Савинков читал об убийстве великого князя Сергея. Англичане в "Daily Telegraph" писали: - "Снова красная звезда тирано-убийства мрачно засияла на темном русском небе. Сергей был унесен в один момент одной из тех фатальных бомб, которые русские конспираторы умеют так хорошо готовить и так хорошо бросать. Вы не можете безнаказанно доводить народ до бешенства или отрицать за ним элементарные права свободных граждан, не вызывая тем тираноубийства. Сергей был тиран в старом смысле этого слова, каких история и трагедии рисуют в самых мрачных красках. Великое изречение блаженного Августина правдиво и поднесь: - когда справедливость отброшена в сторону, верховная власть является разбоем".
Немцы писали без изречений, деловито: - "Die Zeit" писала: - "Убийство Сергея не вызвало в мире ни удивления, ни ужаса. Его предвидели, ожидали и когда оно исполнилось - произвело впечатление необходимости. Если б в России не было заговоров, надо было бы спросить себя: - каким образом отсутствует следствие, когда налицо причина? Русское самодержавие проповедует посредством залпов незыблемость своих основ и получает в ответ динамитные бомбы. Кто играет в истории такую кровавую роль, как Сергей, всегда должен быть готов к кровавому концу. Царизм не должен удивляться, что его катастрофы не вызывают ни в ком сочувствия".