Азбука любви
Шрифт:
— В моей постели, в моих объятиях.
От этих бесстыдных слов ее словно ударило током, и недра ее взорвались от горячего желания. Не успела она опомниться, как он толкнул ее на кушетку и навалился сверху своим крепким, возбужденным телом.
— Пустите меня, скотина! — бешено закричала она, молотя кулаками по его спине.
— Вам нравятся грубые разговоры, да, дорогая? Вам доставляет наслаждение вышучивать и раздражать других? Что же, возможно, эта игра для двоих…
— Слезьте с меня, дубина!
— А разве
— Ах, но именно они делают игру особенно забавной — Он наклонился и принялся ласкать языком ее ухо, и Мисси невольно похолодела. А он яростно прошептал: — Ваше место — подо мной, и там вы будете царапаться и задыхаться
— Заткнитесь!
— А ваши ноги будут обвивать меня.
— Ах вы…
Он обхватил руками ее лицо и выдохнул прямо в ее дрожащие губы:
— И вы будете стонать и умолять меня продолжать и продолжать.
Теперь Мисси была слишком увлечена, чтобы говорить. А он продолжал с нарастающей страстностью:
— Ваше место со мной, крошка моя, а я буду любить вас и ласкать до тех пор, пока вы не ослабеете до того, что не сможете вылезти из моей постели…
— Нет, — слабо возразила Мисси.
Она попыталась отвернуться, но он крепко держал ее голову, заставляя смотреть в его пылающие глаза.
— Я говорил вам, Мисси, что за мое пособничество вам придется заплатить. Приготовьтесь.
И Фабиан заглушил ее слабый протест требовательными губами и напористым языком.
Мисси совсем расхотелось сопротивляться, ее охватило всепоглощающее желание. От жаркого, жадного поцелуя Фабиана все в ней пылало, недра ее ждали только одного… Вскоре она лишь бездумно постанывала и, обвив руками его шею, целовала в ответ.
Он отпрянул и уставился на нее.
— Значит, вам нравится наша грубая беседа, да?
Вряд ли Фабиан получил тот ответ, которого ждал, — даже в разгаре страсти Мисси оставалась мятежницей.
— Если вы думаете, Фонтено, что шокируете меня, то вы сильно ошибаетесь.
Фабиан дико сверкнул глазами, и уже через мгновение Мисси почувствовала, что он расстегивает ей платье.
— Проклятие, Фабиан, прекратите!
Он только хмыкнул.
— Я сказала — прекратите!
Когда он распахнул полочки ее лифа и нащупал тугой сосок сквозь тонкую ткань сорочки, Мисси впервые испугалась — но только потому, что ей стало хорошо!
— Не нужно, Фабиан, — еле слышно выговорила она.
— Не нужно? — насмешливо переспросил он, все еще трогая сосок.
— Пожалуйста… я еще не готова.
Он опустил голову и принялся теребить затвердевший сосок зубами — прямо через легкую ткань.
— Нет, вы, конечно же, готовы.
— О Боже! — воскликнула она.
— Поцелуйте меня, — приказал он.
Мисси тотчас впилась в его губы и втянула в себя его язык.
— Боже
— А вы больше говорите мне всяких мерзостей, — бесстыдно проворковала она, снова целуя его.
Она услышала, как он застонал, почувствовала дрожь, охватившую его. Потом раздался треск разрываемой материи — его губы жадно обхватили ее сосок, и она потеряла голову.
— Фабиан, я этого не вынесу! — Она едва не задохнулась, запустив пальцы в его волосы и прижав его голову к себе.
— Какие совершенные груди… — услышала она его шепот.
Он неторопливо целовал и сосал каждый сосок, она же корчилась от страстного желания, но вот рука его скользнула ей на бедро.
— Фабиан!
— Ш-ш-ш! — прошептал он, снова приблизив губы к ее губам.
Его язык совершал медленный, немыслимый танец у нее во рту, а пальцы тем временем, добрались до разреза в ее панталонах и принялись ласкать ее — нежно и утонченно. Мисси отвернулась, затем замотала головой из стороны в сторону. Он с жадностью наблюдал за ее реакцией. Когда она, всхлипнув, закусила губу, он поцеловал ее еще раз и прошептал:
— Кусайте лучше меня, не портите такие хорошенькие губки.
Она поцеловала его с таким пылом, что из глаз его брызнули слезы. В апогее страсти Мисси действительно укусила его, а он продолжал изысканную ласку до тех пор, пока она едва не лишилась чувств. Раздался его довольный рык, и до нее донесся шепот:
— В следующий раз я возьму вас ртом, а потом…
От окончания его фразы у нее свело пальцы на ногах. Она могла только прижаться к нему в лихорадочном восторге.
Довольно долго они лежали молча, прижавшись друг к другу, сердца их наконец стали биться ровнее. Потом Фабиан сел, помог Мисси оправить юбки и как-то сразу отстранился.
— Пойдемте, моя дорогая? — протянул он ей руку.
Мисси, недоумевая, прищурила глаза. Какая внезапная перемена — из страстного любовника в чопорного ханжу! Ведь они же только что оба корчились, словно кошки во время течки! Она вся дрожала, была опустошена, поскольку пять минут назад испытала самую сильную, самую невероятную страсть в своей жизни, пережила невероятный накал похоти, какого переживать ей еще не доводилось! И теперь ей хотелось лишь одного — увлечь его обратно на кушетку и узнать, что значит умирать от наслаждения.
Но Фабиан… Он бесстрастно замер, глядя на нее ничего не выражающими глазами незнакомого человека! Черт бы его побрал, зачем он все это проделал? Чтобы наказать ее? Чтобы унизить?
— Фабиан, — выговорила наконец она, — что случилось?
— Ничего, — ответил он сдержанно, — просто пора проводить вас домой.
Он был недосягаем! Ей ничего не оставалось, кроме как выйти из гостевого домика вместе с ним, нетвердо держась на ногах.
Прохладный ночной воздух ласкал ее пылающее лицо, она понемногу приходила в себя