Азатот

Лавкрафт Говард Филлипс

5. Возвращение

Дух объявил, что он меня возьмет В то место, где когда-то был мой дом, В чудесный край на берегу морском, Где высится сверкающий оплот. – К нему крутая лестница ведет С перилами из мрамора. Кругом Тьма куполов и башен. Но пером Живописать все это – кто рискнет? Поверив искусителя речам, Я вслед за ним поплыл через закат Рекой огня вдоль золотых палат Богов, душимых страхом по ночам. Потом – сплошная ночь и моря плач. Ты

жил здесь, – молвил дух, – когда был зряч!

6. Лампада

В пещере, где служили Сатане, Куда ходы нечистые вели, Прорытые отродьями земли, Где символы виднелись на стене, Чей тайный смысл постичь, увы, не мне, Старинную лампаду мы нашли – Ее латунь сверкала и в пыли, Остатки масла плавали на дне. Нарушив сорока веков запрет, Мы свой трофей из праха извлекли И к темным каплям спичку поднесли, Гадая, вспыхнет масло или нет. Лампада занялась – и сонм теней Возник в дрожащем зареве над ней!

7. Холм Замана

Зеленый склон лесистого холма Взметнулся над старинным городком В том месте, где шатаются дома И колокол болтает языком. Две сотни лет – молва на всех устах О том, что на холме живет беда, О туловище, найденном в кустах, О мальчиках, пропавших без следа. Стоял на склоне хутор, но и тот Исчез, как испарился. Почтальон Сказал об этом в Эйлсбери. Народ Сбегался поглядеть со всех сторон. И слышалось: Почтарь-то, видно, врет, Что видел у холма глаза и рот!

8. Порт

В десятке миль от Аркхэма я влез На скальную гряду вдоль Бойнтон-Бич, Спеша долины Инсмута достичь, Пока закат не обагрил небес. На синей глади – зыбок и белес – Маячил парус. Не могу постичь, Чем он так ужаснул меня, что клич В моих устах остался без словес. Я вспомнил древний инсмутский девиз: amp;lt;Уходим в море! amp;gt;, и последний луч Озолотил громады сонных круч, Откуда столько раз глядел я вниз. Вдали простерся город – море крыш. Но странно – в нем царили мрак и тишь.

9. Двор

Я помнил этот город с давних пор – Рассадник скверны, где безродный сброд Колотит в гонги и молитвы шлет Чужим богам из чрева смрадных нор. Колдобин сторонясь и нечистот, Меж стен гнилых я крался, словно вор. Потом свернул в какой-то темный двор, Надеясь, что застану в нем народ. Но двор был пуст, и проклял я тот час, Когда нашел дорогу в эту глушь. Вдруг двадцать окон осветилось враз, И в них замельтешили – что за чушь! – Танцующие толпы мертвецов. Все, как один, без рук и без голов!

10. Голубятники

Мы шли через трущобы. Грех, как гной, Коробил кладку

стен, и сотни лиц Перекликались взмахами ресниц С нездешними Творцом и Сатаной. Кругом пылало множество огней, Повсюду колотили в барабан, И с плоских крыш отряды горожан Пускали в небо черных голубей. Я знал, что те огни чреваты злом, А птицы улетают за Предел, Но с чем они вернутся под крылом, О том я даже думать не хотел. И каждый испытал священный страх, Взглянув на то, что было в их когтях.

11. Колодец

Сет Этвуд в свои восемьдесят лет Затеял рыть колодец у ворот. На пару с юным Эбом старый Сет Трудился дни и ночи напролет. Мы думали – одумается дед, Но вышло все как раз наоборот: Эб тронулся, а Сет дал задний ход И сам себя отправил на тот свет. Как только был закопан дедов гроб, Мы бросились к колодцу – злу вине – Но в нем нашли лишь ряд железных скоб, Терявшийся в зловещей глубине. И скольверевка ни была б длинна, До дна не доставала ни одна!

12. Наследник

Кто шел в Зоар, выслушивал совет: Не пользоваться бригсхильской тропой, Где Душка Боткине, вздернутый толпой, Оставил по себе кошмарный след. Отправившись туда, я увидал Плющом увитый домик под горой И вздрогнул – он смотрелся как жилой, Хотя и сотни лет пропустовал. Пока я наблюдал, как меркнет день, Из верхнего окна донесся вой. Я поднял взор – в окне мелькнула тень – И я помчался прочь, едва живой. Будь проклят этот дом с его жильцом – Животным с человеческим лицом!

13. Гесперия

Заря, в морозной дымке пламенея Над шпилями и скатами строений, В страну заветных грез и настроений Зовет меня, и я слежу, бледнея, За тем, как облака – то каменея, То истончаясь в череде вращении – Претерпевают сотни превращений, Одно другого краше и чуднее. Гесперия – страна зари вечерней. Там Время начинает свой отсчет, Туда от века избранных влечет Из дольних сфер, что созданы для черни. Влечет неудержимо, но увы! – Туда не попадем ни я, ни вы.

14. Звездовей

В известный час скупых осенних дней, Когда в окне затеплится свеча, По улицам, сухие листья мча, Гуляет звездный ветер – звездовей. Печной дымок, послушный лишь ему, Творит за пируэтом пируэт – Он вторит траекториям планет, А с юга Фомальгаут сверлит тьму. В такую ночь поэты узнают Немало тайн о югготских грибах И о цветах, что в сказочных садах На континентах Нитона растут. Но все, что в этот час приснится им, Уже к утру развеется как дым!