Азатот
Шрифт:
Падение привело меня в чувство, и медленно поднявшись на ноги, я кое-что заметил и стал лихорадочно размышлять. Мои зрители теперь производили щупальцами странно-угловатые движения, точно издавали злорадный сатанинский смех, и встав, я свирепо погрозил им кулаком. Но это, похоже, лишь усилил их жуткое веселье – и кое-кто из них передразнил меня, неловко повторив мой жест своими зеленоватыми верхними конечностями. Устыдившись, я собрался с мыслями и постарался спокойно оценить сложившуюся ситуацию.
В конце концов, я же был не в столь отчаянном положении, как Дуайт. В отличие от него, я понимал, что со мной произошло, а знание, как известно, – сила. У меня были основания считать, что выход отсюда есть, и я не собирался повторять его трагический поступок, продиктованный нетерпеливым отчаянием. Тело – или вернее, уже скелет –
Впрочем, было одно серьезное препятствие – дьявольские рептилии. Но теперь, поняв назначение этой ловушки, невидимый материал которой свидетельствовал об уровне развития их науки и техники, далеко превосходящем земной, – я уже не мог сбрасывать со счетов интеллект и способности моих врагов. Даже вооруженный пистолетом-огнеметом, так просто я отсюда не вырвусь, хотя быстрота и отчаянная отвага безусловно, сослужат мне в конечном счете отличную службу…
Но вначале мне надо найти выход – если конечно, раньше я не смогу подманить или спровоцировать кого-то из этих тварей забраться ко мне сюда. Приготовив пистолет к бою и подсчитав свой значительный боезапас, я решил испробовать его убойную силу на стене. Может быть, я пропустил имеющийся путь к спасению? Химический состав материала мне был, конечно, неизвестен, но ведь могло вполне оказаться, что язык огня разрежет стену точно кусок масла? Выбрав участок напротив трупа, я разрядил пистолет в стену почти в упор, а потом тронул острием ножа то место, куда я выстрелил. Но ничего ровным счетом не изменилось. Я видел, как огонь, ударившись в стену, разбежался в разные стороны, и только теперь понял, что и эта моя надежда оказалась тщетной. Лишь долгий упорный поиск выведет меня наружу.
Итак, проглотив ещё одну пищевую таблетку и уложив ещё один кубик в электролизатор маски, я возобновил свои поиски, пройдя назад к центральному помещению и двинувшись заново по коридорам. Я постоянно сверялся со своими записями и схемами, и делал новые – но всякий раз после очередного поворота в боковой коридор я оказывался в тупике. Так я в отчаянии бродил по лабиринту до начала сумерек. Продолжая свой угрюмый поиск, я время от времени косился на потешающихся надо мной зрителей, и заметил некоторое движение в их ряду. Время от времени некоторые из них возвращались в лес, а другие приходили оттуда и занимали их места. Чем больше я размышлял об их тактике, тем меньше она мне нравилась, ибо она ясно говорила об их мотивах. Ведь эти дьявольские отродья могли в любой момент напасть на меня, но они предпочитали наблюдать за моими попытками спастись. Я не сомневался, что им ужасно нравится этот спектакль, и содрогался от перспективы попасть в их липкие объятья.
С наступлением темноты я прекратил поиски и сел в грязь отдохнуть. Эти строки я пишу при свете фонарика, а потом попытаюсь заснуть. Надеюсь, завтра меня ждет удача, ибо моя фляга пустеет, а лаколовые таблетки неважный заменитель воды. Я едва ли отважусь выдавливать влагу из слякоти под ногами, ибо воду, содержащуюся в этой грязи, можно пить только в дистиллированном виде. Вот почему мы протянули такие длинные водопроводы к районам залегания желтых глин – или пользуемся дождевой водой в тех случаях, когда эти сатанинские твари находят наши трубы и перерезают их. Немного осталось у меня и хлоратных кубиков, так что потребление кислорода придется сократить насколько это возможно. Моя утренняя попытка прорыть туннель, как и паническое метание по лабиринту, обошлись мне слишком дорого. А завтра я сведу физические усилия до предельного минимума, пока конечно, не наступит минута, когда мне придется встретиться с рептилиями лицом к лицу и вступить с ними в бой. Мне нужно сохранить достаточный запас кубиков для возвращения на "Терра Нова". Мои враги все ещё рядом, я вижу перед собой колышащийся круг их слабых факелов. В зыбком мерцании есть что-то ужасное, и это не даст мне сомкнуть глаза.
НОЧЬ – VI, 14
Еще один день настойчивых поисков – опять выход не найден! Меня начинает беспокоить отсутствие воды: к полудню фляга опустела. Днем пошел было дождь и я вернулся в центральную комнату за шлемом, оставленным мной в качестве ориентира. Используя его как чашу, я набрал две пригоршни воды. Почти всю её выпил,
В этом лабиринте есть что-то ужасное, непостижимое, окаянное. Я мог бы поклясться, что уже побывал во многих коридорах, отмеченных в моем плане, но каждая новая попытка опровергает мои наблюдения и выводы, которые я считал неопровержимыми. Никогда раньше я не испытывал такой беспомощности. Наверное, слепому было бы легче, но для большинства нас зрение – первое из всех чувств. В результате этих бесплодных блужданий у меня в душе возникает лишь одно глубочайшее уныние. Я понимаю, что должен был ощущать бедняга Дуайт. Его труп уже превратился в голый скелет, и сожравшие над ним сификлиги, акманы и фарнотские мухи исчезли. Осока эфджи раздирает в клочья его кожаный комбинезон, так как стебли удлиняются быстрее, чем я думал раньше. Новые когорты зеленых зрителей выстраиваются вдоль стены, и таращат на меня свои буркала, и насмехаются надо мной, и радуются моему отчаянию. Еще день – и я потеряю рассудок, если до того не упаду замертво от истощения.
Мне ничего не остается, как только держаться. Дуайт смог бы выбраться, продержись он минутой дольше. Не исключено, что скоро кто-нибудь с "Терра Нова" придет сюда за мной, хотя я отсутствую всего лишь третий день. Мои мышцы ужасно болят, и даже лежа в отвратительной слякоти, я совсем не отдыхаю. Прошлой ночью, несмотря на ужасающую усталость, я спал урывками, и сегодня, боюсь, лучше не станет. Я живу в нескончаемом кошмаре, находясь на зыбкой грани между сном и явью, но при этом ни сплю, ни бодрствую вполне. Рука дрожит, не могу больше писать. Этот круг трепещущих факелов ужасен!
ВЕЧЕР – VI, 15
Существенный прогресс! Хорошие перспективы. Очень слаб, и до рассвета почти не спал. Потом задремал до полудня, хотя практически не отдохнул. Дождя нет, а жажда меня просто убивает. Съел дополнительную пищевую таблетку для поднятия сил, но без воды она почти и не подействовала. Я решился попробовать воды из грязи, но меня буквально вывернуло наизнанку и я стал испытывать жажду ещё более острую, чем прежде. Надо экономить хлоратные кубики, так как я уже начал задыхаться из-за недостатка кислорода. Долго ходить не могу, пытаюсь ползать по грязи. Около двух часов пополудни, кажется, узнал знакомые коридоры и по ним подполз к трупу вернее, скелету – так близко, как никогда ещё с самого первого дня. Раз я попал в тупик, но вновь вернулся на главный маршрут с помощью своей карты и заметок. Беда с этими заметками – уж слишком их много. На них ушло фута три рулона, и мне приходится надолго останавливаться, чтобы размотать фольгу и прочитать записи. От жажды я чувствую легкое головокружение, я задыхаюсь, очень устал и не всегда могу разобрать то, что я там нацарапал. Эти проклятые зеленые твари все ещё пялятся на меня и хохочут своими щупальцами, а иногда жестикулируют так, что мне кажется, будто они отпускают в мой адрес шуточки, недоступные моему разумению.
Было три часа, когда мне блеснула удача. Я обнаружил коридор, который, судя по моим записям, раньше не видел, и устремившись туда, я понял, что ползу по окружности прямо к поросшему трупной осокой скелету. Маршрут мой извивался спиралью, очень напоминающей ту, по которой я впервые попал в центральный зал. Как только я доберусь до бокового проема или до перекрестка нескольких коридоров, я постараюсь двигаться курсом моего первого путешествия. По мере моего приближения к кошмарному ориентиру, зрители живее обменивались таинственными знаками и сардоническими беззвучными насмешками. Ясное дело, они усматривают что-то мрачно-забавное в моем стремлении наружу – осознавая, конечно, насколько беспомощен я окажусь при встрече с ними. Но я не без злорадства глядел на их безудержное веселье, ибо хотя и понимал, что пусть я ослаб, я все же прорвусь сквозь фаланги рептилий – ведь у меня есть огнемет с достаточным количеством запасных обойм.