Азартные игры

Смарт Е. М.

Я сажусь обратно на сидение автомобиля и убираю член в штаны. Я принимаю вызов. Многообещающей вещью являются ее нежные ручки, которые я уже почувствовал на себе.

— Итак, чем займемся сейчас?

Она поправляет свое нижнее белье и награждает меня сексуальной улыбочкой. — Просто потому, что девушка не хочет быть заваленной на заднем сидении автомобиля, не значит, что она будет против небольшого внимания, — она соблазнительно облизывает свою верхнюю губу, и ее глаза пылают, когда она смотрит на меня.

—

Я не сильно разбираюсь, — я двигаюсь ближе к ней и кладу свою ладонь на ее колено, — но думаю, что ты права. Девушка, как ты, заслуживает знать немного о мужчине, с которым ты находится, прежде чем мы приступим, — я двигаюсь еще ближе к ней. Мой подбородок на задней части ее шеи, а мои губы менее, чем в дюйме от ее уха. — Ты увидишь, — шепчу я охрипшим голосом. — Я тот тип парней, которые любят трахаться. Я люблю трахаться жестко. И это то, что я собираюсь сделать с тобой.

Она ерзает и прижимает ухо к моим губам. — Почему, Док? Ты, шаловливый дьявол, скажи мне больше.

Она издевается надо мной. А ее уверенность ударяет прямиком по моему члену. Я никогда раньше не был с подобной женщиной. Такой молодой, но уже такой самоуверенной. Поэтому я позволяю ей это. — Я собираюсь трахать тебя так жестко, что каждый раз, когда ты будешь садиться, ты будешь думать обо мне. Ты будешь думать о моем жестком члене, вколачивающемся в тебя, — я возвращаюсь к поглаживанию ее бедра, но в это самое время я знаю историю.

Она наносит жесткий удар. — И это все?

— И я собираюсь оставить свою отметку на каждом участке твоего тела. Я погружу свои зубы и пальцы глубоко в твою плоть. Когда ты пойдешь на работу завтра, все будут знать, что кто-то тебя имел, — я прикусываю мочку ее уха, давая ей ощущение того, какой опыт она получит, когда мы вернемся в отель.

Ее дыхание становится поверхностным, и я могу слышать ее быстрые вдохи, чтобы вернуть контроль. Я двигаюсь от ее бедра к ее промежности. Ее трусики пропитались влагой, оповещая о том, что я уже итак знаю. Я получу ее.

— В это время завтрашней ночью ты будешь одна в своей кровати. И когда твои руки опустятся к твоей киске, ты все еще будешь ощущать толщину моего члена. Тебе будет больно, и твоя киска будет пульсировать, — я сжимаю своими пальцами ее трусики и прикусываю длинную тонкую шею.

Она вздыхает.

— Обещания, обещания, Док.

Она блефует. Поверьте, у меня уже было достаточно карт на столе, чтобы знать, когда кто-то играет с плохими картами. Она собирается сбрасывать, но мне любопытно, до чего это может довести в постели. Это единственная причина, почему я не пытался засунуть свой член в эту горячую влажную сучку так быстро.

Ее телефон звонит, наигрывая какую-то Бродвейскую мелодию. — Это моя мама, — говорит она.

— Не отвечай, — я прижимаюсь к ней и провожу зубами вдоль ее шеи, пока музыка не прекращается.

Я отодвигаю свою руку от ее

киски и сажусь в свое сидение. Смотрю ей в глаза и посасываю два пальца, которые были в ней.

Машина останавливается, когда мы достигаем входа в отель. Водитель выходит из машины и обегает вокруг в мою сторону, чтобы открыть дверь. Но он слишком поздно. Я уже снаружи. Внутри машины снова раздается бродвейская мелодия. — Не отвечай, — я шагаю к ее стороне автомобиля. Я открываю дверь, чтобы помочь ей выйти. 

Глава тринадцатая

Сара

— Мне нужно идти домой, — я все еще держала телефон у своего уха, когда Док открыл мне дверь лимузина. — Мне очень жаль, Док, но мне нужно домой. Сейчас же.

Он был неразговорчив. Секунды назад мы были разгорячены друг от друга, он слизывал мои соки со своих пальцев. Сейчас же меня бросает в холод от всего этого.

— Есть что-то, что я могу сделать? — пришел в себя он. Пожалуй, есть тысяча вещей, которые он мог бы сделать, но я не могу думать об этом.

— Мне только нужно, чтобы лимузин подбросил меня до дома, пожалуйста.

Водитель впереди Дока попытался понять, что делать дальше. — Отвези ее.

— Спасибо, — я, извиняясь, пожала плечами.

— Спокойной ночи, — он закрыл автомобильную дверцу. Я уверена, он никогда не захочет увидеть меня снова, но я не могу так сильно беспокоиться об этом сейчас. Я дала водителю свой адрес, и в течение нескольких минут мы подъехали к фасаду здания моей квартиры. Три этажа, и я смогла увидеть свою дверь открытой.

— Ты гребаная шлюха, ты присвоила наши деньги! Ты платишь, или мы порвем тебя!

— У меня их нет. Я отдам вам их на следующей неделе, — это голос моей матери. Кто-то с русским акцентом кричит на нее.

— На следующей неделе? Никоим гребаным образом! Либо ты платишь сегодня ночью, либо ты начнешь зарабатывать сегодня ночью, лежа на спине!

Я побежала к лестнице. До того, как я достигла ее, здоровый парень в безрукавке потащил мою маму через открытую дверь квартиры. Она кричала и ругалась, чтобы он оставил ее в покое. Моя сестра была за ними, она кричала то же самое.

Но это только заставляло его вести себя с ней грубее. Он тряс ее и толкал вниз по лестнице. Моя сестра следовала за ними. — Мама! Мама!

— Ты присвоила наши деньги, и вот что произойдет. — он в очередной раз тряхнул мою маму и дернул ее вниз еще на пару ступенек.

— Что происходит? — я вбежала вверх по лестнице и попыталась заблокировать им путь.

— Эта сука присвоила наши деньги. — здоровый русский нахмурился, смотря на меня, но я осталась на своем месте.

— Сколько? Как? — я задала вопрос, но уже подозревала, каким будет ответ. Мой желудок сжался.