Азарт
Шрифт:
Так вот, в «Гранде»…
Именно так я и поступила, руководствуясь собственными советами и собственными знаниями. С трудом, не отрицаю, но все же. Дело в том, что я была в выигрыше, к тому же прилично, автомат платил так, как будто внезапно в меня влюбился, после покера и очередного каре я резонно рассудила, что пора дать ему отдохнуть.
Несколько игр без результата, эльдорадо кончилось, теперь уж он долго ничего не выдаст. Я покинула гада и ушла, даже повернулась к нему спиной, чтобы потерять с ним всяческий контакт.
Не прошло и четверти часа, как ко мне подлетел
— Зачем же вы ушли, пани? Он высыпал три покера и два каре. И все ещё сыплет!
Вот так-то! Но ведь человек не Господь Бог, чтобы все знать!
Бывает и обратная ситуация. Играла я на фруктовом автомате, а их было там несколько, четыре или пять, может быть даже шесть. И у меня выпали одни апельсины.
(Невероятно трудно сообщать подобную информацию полному профану. Специалист поймёт сразу же, а дилетанту придётся дополнительно объяснять, что, если на девяти полях экрана появятся девять штук одинаковых фруктов или колокольчиков, «баров» или чего-то ещё, это означает крупный, а иногда даже очень крупный выигрыш. Апельсины были как раз самыми дешёвыми из всей фруктово-цветочной гадости, но и это совсем неплохо.).
Ясно было, что после целого экрана апельсинов автомат ничего больше не выдаст, поэтому я сразу же перенеслась к такому же автомату рядом. Прошло пять минут, и этот тоже выдаёт мне полный экран слив. Я перешла к следующему, благо могла себе это позволить, так как толпы как раз не было и автоматы стояли свободными. Не успела я оглянуться, как у меня снова был полный экран апельсинов. Я снова переехала и таким образом обыграла в тот вечер четыре автомата, а что я делала после этого, не помню. Наверное, пошла домой, так как было довольно поздно, что и обусловило отсутствие общества. Даже зрителей у меня не нашлось.
При случае хотела бы заметить, что зрители стали настоящим бичом «Гранда».
После первого, пожалуй довольно продолжительного, периода элегантной, где-то даже изысканной атмосферы там расплодилась, мягко говоря, голь. Наш люмпен-пролетариат, состоявший де-факто из трудящихся, успешно конкурировал с какой-то компанией, происхождение которой я так и не смогла определить. Огромные, толстые мужики, страшно шумные, злые, агрессивные, толкающие и поносящие друг друга на каком-то неведомом мне языке, — может, это был арабский, турецкий, венгерский или ещё какой-то. Во всяком случае, Европой тут и не пахло. К тому же они были грязные, а если кто-то из них случайно оказывался чистым, то все равно выглядел грязным. Запахи от них исходили вовсе не цветочные. Мужики эти захватили все казино.
Дополненные нашими родимыми парнями разного возраста, пользующимися сугубо однообразным языком, они создавали совершенно невыносимую атмосферу, отпугивая от салона игр более или менее нормальных людей, если, конечно, азартных игроков можно назвать нормальными людьми.
Как раз из этих сфер и вербовались зрители, которые буквально висели у игроков на плечах. Эти группы людей, как наших, так и заграничных, были невероятно общительны, на одном автомате их играло по трое, а то и по пятеро, и они немилосердно толкались, так как автоматы в принципе — машины одноместные, и пространства около них хватает как раз на одного человека, а не на целую ораву паломников. Тот, кто не мог протолкнуться, глядел на других, издавая крики,
Из двух тысяч игроков, может, и найдётся один, который любит компанию. В основном же у любого игрока от зрителей мурашки по спине бегут, а жадные глаза сзади просто выводят из равновесия. Человек хочет поиграть сосредоточенно, пожалуй даже интимно, в особенности если он рассчитывает на наитие, пытается время от времени подумать, воспользоваться какими-то магическими штуками, а от этого зрителя за спиной можно с ума сойти. А бывает, что этот паршивец просто приносит невезение. Не говоря уж о том, что редко кто настолько любит общество, чтобы развлекать чужих людей за свои собственные деньги.
Культурные люди, во-первых, смотрят за игрой тактично, а не нахально, и, во-вторых, в ответ на вежливую просьбу прекратить извиняются и уходят. Зрители в «Гранде» скандалили и пялились, ссылаясь на свои права гостей казино. До них не доходило, что тот, кто в данный момент пользуется автоматом, бросает в него живые деньги и как человек, лично в финансовом отношении заинтересованный, имеет, по крайней мере, право, чтобы его оставили в покое. Но нет, они, видите ли, желают смотреть и развлекаться, а деньги пусть ставит этот придурок. Доходило до весьма неприятных сцен, и в результате казино в «Гранде» оказалось на прямой дороге к превращению в обычный притон.
К тому же вышеописанные джентльмены всем кагалом изо всех сил колотили по бедным автоматам кулаками, а сил у них хватало. Следующим их шагом логически должно было стать использование принесённого с собой топора. Кнопки уже совершенно не реагировали на нормальное нажатие. Меня лично поражало, почему обслуживающий персонал казино все это им позволяет, почему не выбросит их вон, каким чудом их вообще туда пускают. Я попробовала выяснить, и что же оказалось?
В доверительном порядке мне было сказано, что это, мол, мафия, какая-то турецко-русскоарабско-цыганская, украшенная нашими соотечественниками, а персоналу, посмевшему сделать замечание, торжественно пообещали каюк. С воодушевлением переходя к рукоприкладству, эти милые люди создали себе тёплое гнёздышко, в котором могли творить все, что душе захочется.
Персонал хотел ещё малость пожить, и никто как-то не стремился на пенсию по инвалидности, поэтому мирился с ситуацией, все более преисполняясь отвращения и мрачных предчувствий.
К счастью, мрачные предчувствия не оправдались.
В то время я покинула «Гранд-отель», так как не принадлежала к персоналу и не обязана была выносить все эти развлечения, но прежде чем это произошло, я пережила там ещё несколько прекрасных мгновений.
Игроки, как и везде, по большей части знали друг друга в лицо. Возле меня поигрывал один такой, довольно молодой, даже симпатичный и с усами. Однажды он проигрался, а я как раз была в выигрыше, поэтому одолжила ему какую-то сумму, кажется пятьдесят тысяч старыми деньгами. Об обмене на новые тогда ещё и речи не было.
Он вернул долг честно и в срок, поэтому через какое-то время я снова одолжила ему денег. Он снова отдал. В третий раз он поступил несколько иначе, но тоже элегантно — пришёл с извинениями, что не отдаст, так как нечем, к тому же и отыграться не может, поскольку денег на игру тоже нет.